Меня звали Гамли

Глава 6.

- Прошло не мало времени, как Вы приехали в Уиллинсдорф, - Гамли скрестил руки перед собой и склонил голову чуть набок. - Наверное, у Вас собралось не мало информации по-поводу этой нечисти?

Довольный Перегрин Люто, в это время ковырялся в зубах, доставая кусочки застрявшей пищи зубочисткой, тут же ее обсасывая. Удивительно, но это никак не смущало молодого человека, быстро привыкшего к грубым, невежественным манерам своего собеседника. Не вынимая изо рта палочку, охотник поднял тревожный взгляд на Гамли, затем взял бутылку вина и, небрежно, разбрызгивая бордовые капли на белоснежную скатерть, налил себе полный бокал и осушил его одним махом.

Вытерев рукавом мокрые губы, он неожиданно произнес:

- Уезжать Вам надо, - склонился он над столом, вытянувшись к юноше. - Никого не пощадит! Все здесь смертники, застрявшие в его временных петлях. И зря я этих тварей сравнил с тараканами, они пауки! Стоит Вам зациклится на каком либо моменте, Вы никогда не выберитесь отсюда. Я с ума схожу, но выбраться не могу! С каждым днем их все больше и больше... Они наводнили город, люди исчезают, а жители уже этого почти не замечают... Шепот, чертов, шепот..., - схватился он за голову, сжимая вески. Я знаю... Я знаю... Говорю Вам, уезжайте, пока можете! - как в истерике стал кричать Перегрин Люто.

Перепуганный Гамли чуть не упал со стула, отодвигаясь от стола. Глаза его собеседника ужасающе горели, он покрылся испариной, а вены на шее набухли, наливая лицо кровью. Его стало словно ломать и он упал на пол. Обильная пена потекла изо рта и мужчина стал мучительно биться о пол, закатив глаза и изгибаясь в судорогах всем телом.

Первым в себя пришел Бертран, который как и положено, стоял позади хозяина, возле стены. В секунду он оказался рядом с бьющимся в агонии гостем. Схватил со стола ложку, но зубы того уже были плотно зажаты. Откинув ее в сторону, он повернул голову, трясущегося в эпилептическом припадке мужчины набок, чтобы тот не захлебнулся слюной, но не стал сдерживать конвульсии, а расстегнул воротник сорочки и скинув с себя пиджак подложил под голову больного. Через пару минут Перегрин Люто затих.

- Хозяин, он истощен, но с ним должно быть все в порядке. Надо бы его в кровать, - тихим голосом предложил Бертран.

Застывший в испуге Гамли очнулся.

- Д-да..отнесите его в комнату для гостей и вызовите доктора. Я вижу, ты уже сталкивался с таким, - обратился он к своему камердинеру. Оставайся при нем! Потом доложишь, как доктор приедет. Я буду в саду - немного потерянным голосом дал указания Гамли. И ощупывая карманы в поиске сигарет, направился к выходу.

***

Уже на лестнице, спускаясь по ступенькам, Гамли развязал шейный платок, давая раскрытой шее почувствовать прохладное прикосновение ночного ветерка, он сделал глубокую затяжку и потер вески. За один день произошло столько событий, что его голова шла кругом. Гамли не знал, что думать... Уехать хотелось, но куда? Обратно домой, где его ожидало супружеское рабство? Нет...

Он сел на белую скамью внутри сада, и облокотившись на колени стал в руках крутить зажигалку, чиркая ее, вызывая огонь.

Сквозь горящее пламя он заметил движение, и завидев идущую с корзиной "любопытную дуреху", окликнул ее.

Неожидавшая, что в столь поздний час кто-то еще будет на улице, девушка чуть не выронила корзину.

- У тебя что, руки ничего держать не могут? Вещи мои у нее упали, теперь чуть корзину не потеряла. Что у тебя там?

- Мистер Гамли...

- Я знаю, что ты знаешь мое имя. Я спросил, что у тебя там?- махнул он на плетенную соломенную корзину, накрытую вышитым узорчатым платком.

- Это дикие травы, для лечебных настоек.

Вместо того, чтобы подозвать служанку к себе, Гамли поднялся, подошел к смущенной девушке и сорвал с корзины платок. Внутри на самом деле лежали какие-то растения с синими маленькими цветочками, источающие странный холодный аромат, чем-то похожий на мяту.

- Отчего так поздно возвращаешься?

- Я еще рано... они только по ночам цветут. Видите бутоны закрыты. Мало толку будет, потому так много насобирала.

- А что мешает дождаться цветения?

Девушка замешкалась и подняла полные испуганные глаза на Гамли.

- Мне страшно.

- Страшно. Чего же ты боишься? - уже предполагая ответ, все же спросил юноша.

В этот момент вдалеке послышался голос поварихи:

- Араабееска! Арабеска!

Видимо так звали девушку, потому как она встрепенулась.

- Так чего? - ухватив ее за локоть, Гамли вернул ее внимание себе.

- Вам надо уехать... пока можете. Тут опасно! Очень опасно! Это место может завладеть каждой минутой Вашего времени и вы станете, как и многие здесь, его пленником.

Внезапно из темноты показалась полная фигура поварихи. Чем ближе она приближалась, тем отчетливее ощущался от нее запах кухни, совмещающий запах специй, корений, супа и каши одновременно.

- Вот ты где! - подошла повариха, заставшая конец разговора. Мистер Гамли, добрый вечер, не признала в темноте! - обратилась она к молодому хозяину, - Вы уж простите ее! Не слушайте, полоумная она! А, ну, ступай домой, живо, пока совсем своими россказнями не попортила настроение мистеру Гамли. Я мать ее, Мотильда Финч. У нас тут хоть и творится чертовщина какая-то, только мы уже привычные к ней стали. Ну, крадет куриц, корову украсть может, мы в погребе закроемся, переждем и будет, дальше себе живем. Вас она не тронет, вы человек новый, так что спите и гуляйте свободно. Тут годами прожить надо, чтобы пропитаться нашим Уиллингдорфским воздухом. Да, и простите ради Бога за утро! Искупим!

На что Гамли ей не ответил, а молча перевел взгляд на сконфуженную девушку, потупившую глаза в пол, видно сожалевшую о своих словах.

- Ну, поздно уже, спокойной Вам ночи, хозяин Гамли! - не дожидаясь его ответа, пожелала повариха и схватив за запястье Арабеску, потащила ту за собой.

- До свидания! - хотела поклониться Арабеска, но ее потянули в сторону. Девушка еще несколько раз обернулась на провожавшего их взглядом парня и исчезла во мраке.