Меня звали Гамли

Глава 11

Мерное цоканье копыт лошадей по мокрой дороге, приятно успокаивало и клонило в сон. Гамли потер рукой глаза и окинул просторы полей, с которых доносился свежый аромат травы и прибитой пыли. Он вдохнул полной грудью и ему безумно захотелось слиться с той свободой, которой так манил странствующий ветер.

Не доезжая до поместья, он решил прогуляться до него пешком. Но стоило ему сойти с повозки, его начищенные туфли стали утопать в дорожной грязи. Бертран, хорошо изучивший характер хозяина, поехал медленно, зная, что лужи и грязь, быстро заставят того передумать. Не успел он отъехать и нескольких метров, как за повозкой послышалось протяжное:

- Бер- т- рааан! Стоо-о-й! Да, стой ты!

Уже влезая в повозку, Гамли чертыхался и винил камердинера, что тот его не отговорил.

- Что? Не видел дороги? Что ты меня прямо в грязь высадил? Приедем домой лично туфли чистить будешь!

- Так Вы может сами хотели вымазаться, почем я знаю!

- Бертран, с чего вруг мною такое желание завладеет - вымазаться? Думай в другой раз! И давай гони лошадей побыстрее, испортил мне все настроение.

- Так оно у Вас и до того скверным было!

- Бертран!

***

Суета возле поместья заставила Гамли насторожиться. Вся прислуга была взбудоражена, и со средоточенным видом летала туда сюда, совершенно не обращая внимания на возвращение молодого хозяина. Возле бокового входа он увидел багажную повозку с чемоданами, а на лестнице раскуривающего сигарету своего брата Оливера.

В груди все сжалось от неприятного предчувствия. И решение развернуть лошадей появилось само собой, но было поздно... Брат уже заметил приближение экипажа и махнул рукой в знак приветствия.

Оливер был статным молодым человеком, но совершенно не похож на младшего брата. Юная копия их отца по характеру, и по внешности. Хотя, внешность ему больше досталась по наследству от прадеда: высокий лоб, тонкие губы и волевой подбородок. Но большее сходство придавали глаза - слишком холодные, из-за которых, даже его искренний смех, воспринимался усмешкой.

Повозка остановилась напротив лестницы и Гамли предстал перед своим совершенным братом. От которого тут же получил первый укол унижения - оценивающий взгляд, задержавшийся на грязной обуви.

- Тетушка Пигги тоже не отличалась чистоплотностью. Вижу тебе передалось от нее очень многое. Добрый день, брат!

- Совершенно чудесная была женщина, хорошо, что ты ее вспомнил. Земля ей пухом. Однако, ее самое большое достоиство, что она была милейшим души человеком! Чего видно о некоторых ее родственниках не скажешь. Добрый день, Оливер!

Красивое лицо брата исказилось презрительной ухмылкой.

- Наши родители обеспокоины твоим бегством, оттого прислали меня. Знаешь ли ты какой скандал может разгореться, озвучь кто-нибудь версию о твоем побеге? Ты хотя бы иногда, можешь подумать не о себе, а о чести семьи?

- Чести семьи... А семья обо мне подумала? Что вы мне теперь претензии предъявляете? Я не давал своего согласия на этот брак!

- Не важно. Раз ты Уиллингсдорф, то у тебя уже при рождении есть перед семьей обязательства. Луиза Росшильд приехала вместе со мной. Ты встретишь ее как подобает! Думаю, мне не стоит озвучивать тебе все то, что я услышал из уст нашего отца, что был в гневе от твоего поступка. Поверь мне, каждая его фраза касалась не только ежемесячных отчислений на твой счет, но и наследства. Неужели, ты меня так любишь, что готов отдать мне свою долю?

Гамли поджал губы и громко топая ногами, так что присохшая к ним грязь отлетала в стороны, поднялся в дом. Войдя в свою комнату, он громко хлопнул дверью и, не зная как выместить ярость, скинул стоявшую вазу с цветами. Даже не обратив внимание на белокурую горничную, застывшую в углу. С испугом наблюдавшую его душевные терзания.

- Что застыла? - обратился он к ней.

Арабеска была убежденна, что он ее не заметил. Оттого встрепенулась.

- Чем могу быть полезна? - пролепетала она почти полушепотом.

- Громче, Арабеска, надо разговаривать, громче! Что ты все время тушуешься? Не можешь мне ответить по-человечески? Я что, монстр! Если твои монстры такие как я, их бояться нечего! Ступай, набери мне ванну!

Девушка тут же исчезла в ванной комнате. Ее сердце было похоже на бьющеюся в клетке птицу. Она не могла поверить, что юный хозяин помнит ее имя. Не может быть... Арабеска с трудом сдерживала волнение, совершенно забыв какую пену для ванны предпочитает хозяин, хотя Бертран много раз говорил о нем, и как мистер Гамли щепетилен к ароматам. Она держала два тюбика, не решаясь добавить один из них в воду. Однако, быстро сняв одну из крышек, вдохнула аромат шиповника. Сомнений не было, это тот самый аромат, который витал в воздухе, когда она увидела хозяина первый раз.

Дверь за спиной открылась и вошел Гамли. Ему было абсолютно все безразлично, какую пену добавила горничная, какой температуры вода, какие полотенца приготовила. Весь ее труд был ему безразличен. Он был зол! В мыслях возвращался к разговору на лестнице с братом, потом представлял разговор в кабинете с отцом, парировал им и тут же признавал, что его доводы для них были бы неубедительны.

- Все! Ступай! Через час принеси мне чай, - также холодно как разговаривал брат, он дал указания девушке.

- Слушаюсь! - поклонилась Арабеска и шурша платьем скрылась за дверью.