Меня звали Гамли

Глава 17

Тонкая Ветвь не отличалась от множества других деревенек в округе: в ней находилось около тридцати домов, извилисто раскиданных друг от друга в холмистой местности. Построены они были  полностью  из оолита, ракушечного камня, который своей бугристой поверхностью напоминал икру гигантской рыбы,  даже,  черепица домов  и заборы,  были сделаны из ракушечника. Промокшие от дождя строения угрюмо взирали на  всех своими маленькими окошками, и словно старались укрыться под зеленым плющом, что, как теплый плед, покрывал их стены.  Рядом с поселением, обособленно ото всех домов, благосклонно возвышалась небольшая церквушка, прорезая опустившиеся небо своей острой крышей с крестом.  

Окруженная густыми лесом и вечно окутанная туманом, деревня Тонкая ветвь располагалась от Уиллингсдорфа намного дальше, чем остальные. Это маленькое поселение, о котором мало кто вспоминал, и в котором жизненный уклад был построен на традициях и обычаях, а не правилах и законах.

Предложение Гамли начать осмотр хозяйства с этой деревни, было больше обусловлено его собственным желанием последовать рекомендации, что оставил для него в записке Перегрин Люто, а также желанием насолить Этой.  Юноша совершенно не задумывался и не представлял, что в этой поездке их может ждать. Даже, предупреждение ловца нежити, о посещении деревни только в дневное время, он не запомнил. И только теперь, после странных перемен с хозяином и исчезновением повозки, вспомнилось все, что было в записке. До него стало доходить, что  идея везти сюда брата и Луизу была совсем не хорошей идеей. 

Он стоял посередине улицы и крутился по сторонам. Жадно всматриваясь в каждое на ней движение. Удивительным было то, что люди встречались возле самого въезда, а в центре деревни было почти безлюдно: лишь пара промокших бедолаг прошмыгнули туда-сюда. Сердце Гамли бешено билось, стало пульсировать в голове. Воображение вырисовывало для него страшные картины, отчего он бросился обратно в харчевню.

С шумом распахнув дверь, он влетел в душное помещение. За столиком, где еще совсем недавно сидели Оливер и Луиза никого не было. Только пьяница продолжал храпом отпугивать мух. Юноша застыл на месте и сделал пару нерешительных шагов к столику, на котором взял как оружие себе грязную вилку брата. Медленно продвигаясь в глубь помещения, он уже был готов проткнуть любого, кто мог перед ним внезапно появиться.  Однако свинцовую тишину внезапно прорезал смех Луизы, а следом появилась она сама с мокрым пятном на платье.

- Мистер Гамли, - улыбнулась она. Ваш брат – мой ангел хранитель! Я такая неуклюжая, уронила вишневый пирог себе на юбку. Хорошо вовремя замыли, а то поехала бы как свинюшка грязная, - вновь залилась смехом будущая мисс Уиллингсдорф.

- Луиза, вымажись Вы сажей, все равно будете блистать ярче бриллианта, - довольно произнес появившийся Оливер и одернул влажные манжеты сорочки.

Гамли с вилкой в руках выглядел нелепо рядом с ними. Они словно тайные любовники перекидывались короткими взглядами, на глазах недотепы мужа. Задетое чувство собственного достоинства примешалось к той, веренице эмоций, которые он испытал от разбушевавшегося воображения. Еще пару минут назад он боялся, что его родные стали новыми жертвами нежити. Однако вместо радости, что с ними все в порядке, он испытал злость и раздражение. Злость на самого себя, что так глупо себя повел, и раздражение от беспечного поведения миссис Ротшильд, которые вылились в язвительность и большее к ней пренебрежение.

- Смешно, конечно, что Вас так забавляет собственная ущербность, но нам надо ехать, - злобно кинул он девушке.

- Гамли! - грубо осек его Оливер, и хотел схватить того за грудки.

- Нет-нет, Оливер, остановила его Луиза, встав между ними. Я сама могу за себя ответить. Девушка успокаивающе похлопала своей маленькой ладошкой ему по плечу. - Рада, что именно Вы мой свидетель, настоящий джентльмен, человек, слово которого дороже золота, и в нем никто не усомнится. Она выровняла спину, вытянула шею и за пару мгновений ее теплый взгляд, которым она смотрела на Оливера, стал ледяным, когда она ленно перевела его на Гамли. - Что ж расставим все точки над «i» тут, в этой забегаловке, в которую пригласил меня один из самых  известных пижонов  Англии, за которого меня собирались выдать. И если Вы хоть на секунду, Гамли, думаете, что я могла по собственной воле согласиться пойти за Вас, то ошибаетесь. «Ущербность!» - спасибо, что дали мне повод освободиться от этого бремени. Теперь-то уж точно я не пойду за такого остолопа как Вы! Вы даже в карты играть не умеете, пришлось поддаваться. Мой отец никогда не простит такой грубости в отношении его дочери. Так что, счастливо Вам оставаться! На повозку не рассчитывайте - я ее забираю. Все-таки я какая-никакая, но леди, и как только вернусь в поместье пошлю за Вами. Надеюсь, больше мы с Вами никогда не увидимся!

- Оливер, Вы меня проводите до дома? - обратилась она к опешевшему мужчине.

- Безусловно!

Мисс Ротшильд развернулась и зашелестев юбками, вышла.

- Я бы тебя убил! – сквозь зубы процедил Оливер  схватив-таки за грудки брата.

- Что ты мне сделаешь? Руки испачкаешь, отмывать дольше придется, чем юбку Луизы.

- Ты прав, о такого и мараться не хочется. Пойдешь отсюда своим ходом, проветришься. Один! Повозки за тобой не будет! Отпустив брата, Уллингсдорф старший громко прошагал к выходу, под недовольный стон пьянчуги.

Гамли сел за стол и положил перед собой все это время сжимавшую в руках согнутую пополам вилку. Он и сам чувствовал, что перешел границы и был неправ. Но как бес в него в тот момент вселился, не мог ничего с собой поделать. Перед ним сел Пауль, хозяин харчевни, который еще недавно напугал своим видом юношу и молча поставил бутылку и два бокала.

- Где была повозка? – тихо спросил молодой человек, слыша, лошадиное ржание снаружи,  цоканье копыт и скрип колес, отъезжающей повозки.

- Так Эрик во двор ее загнал, - разливая бутылку так же тихо ответил хозяин. – Ну ка выпейте! У меня сегодня останитесь? Ночевать-то Вам где-то надо, не в лесу же.