Меня звали Миа Сатори...

Не плачь

Весь день Миа просидела на диване, тупо глядя перед собой. Она не хотела верить словам Маргарет, не могла понять, откуда её дедушка знал, как все произойдёт, почему написал ей то письмо, и как ей теперь жить дальше. Разумом она понимала, что рано или поздно это должно было произойти – век людей не вечен, но душа её стенала и билась в истерике, не желая принимать всё это.

На следующее утро Миа сообщила Лизбет, что не придёт на занятия. Она надела строгое черное платье, шляпку с тонкой вуалью, перчатки, классические туфли, и легкое пальто. Миа ненавидела одеваться по правилам тетушки, но явиться на похороны Фиделиуса Сатори, миллиардера и главы огромной корпорации, в джинсах было бы непростительно даже для неё.

Уже выходя из квартиры, она бросила взгляд на журнальный столик, где всё ещё лежали ключ от дома и кулон её матери. «Носи не снимая…» — вспомнила она слова дедушки.

Миа задумчиво посмотрела на оберег, осторожно подняв его перед собой за цепочку. Гладкий камень, заключённый в золотое кружево оправы, мягко поблёскивал на солнце. Присмотревшись, она поняла, что он, на самом деле, красный — то ли гранат, то ли рубин, но настолько тёмный, что кажется чёрным. Она надела кулон на шею и спрятала его под воротом платья. Только камень коснулся кожи, Миа ощутила, как странное тепло разлилось по телу, будто летним ветерком окутало.

«Что ж, пора идти…»

На похороны собралось не меньше сотни людей: родственники, весь руководящий состав корпорации «SATORY», множество друзей и знакомых покойного, большинство из которых Миа не знала. Бесконечной вереницей они подходили к ней, чтобы выразить соболезнования и сказать что-нибудь утешительное — легче от этого не становилось.

Тётя Маргарет картинно рыдала, её муж и сыновья корчили скорбные лица, смахивая со щёк несуществующие слезы. Миа знала, что именно эти четверо, как никто, рады смерти Фиделиуса, ведь теперь доля ценных бумаг каждого из них значительно возрастёт. Контрольный пакет акций, принадлежавший её дедушке, будет разделён поровну между его наследниками, которыми являются Миа, Маргарет, и двое её сыновей — Гарри и Денис.

Пока Миа обдумывала, насколько правдоподобно её родственники изображают скорбь, к ней подошла невысокая женщина. Её лицо прикрывала густая вуаль, но это не мешало определить её азиатское происхождение. Миа в пол уха слушала, как эта женщина дорожила дружбой с её дедом, и как ей жаль, что его больше нет. Все эти стандартные фразы соболезнования так ей надоели, что хотелось сбежать и закрыться где-нибудь, чтобы больше не слушать этот бред. Ей хотелось сорваться и накричать на всех этих людей, которые твердят, будто знали Фиделиуса Сатори.

Все они знали его как солидного джентльмена, основателя и лидера крупной корпорации. Знали, сколько денег у него на счетах, сколько школ и больниц он построил за сорок лет, как бы пафосно ни звучало, правления «Империей Сатори». Они неоднократно видели его на светских приемах и обложках журналов, в первых полосах газет. Но никто не знал его настоящего, человека тонкого и увлеченного. Случись им увидеть, с каким трепетом он ухаживал за своей коллекцией оружия, как ревностно оберегал собрание книг в своей библиотеке или ухаживал за растениями в саду и оранжерее, они бы не поверили, что этот тот же самый человек. Только Фиделиус мог так увлекательно рассказывать о редких экземплярах из своего арсенала. Только он умел составлять уникальные сборы трав для чая, которые способны были унять боль, как физическую, так и духовную, прогнать тревоги или наделить небывалым вдохновением. 

У Мии до сих пор хранится один из ранних ее портретов, на котором ее дедушку вряд ли узнал бы кто-то из присутствующих. Он получился похожим на мудрого волхва, величественного в своей простоте. Она нарисовала его таким, каким помнила из детства – сидящим на веранде своего дома у озера, перебирая свежие травы. Миа не помнила, с какими мыслями писала тот портрет, но ей казалось теперь, что в тот момент дедушка рассказывал одну из своих удивительных сказок. Много позже она пыталась найти книги, откуда он брал эти истории, но так и не нашла ничего похожего и дедушка признался, что выдумал все до единой. Теперь она жалела, что не помнит ни одной, только стойкое ощущение волшебства, витавшее в воздухе в те вечера на террасе. А жаль, те сказки, наверняка стоили того, чтобы их записать и передать потомкам, чтобы они знали, каким на самом деле был их знаменитый предок. Тем фальшивее звучали соболезнования всех этих людей, которые пришли сюда затем, чтобы лично убедиться, что его больше нет.

«Вы не знали его, вы ничего о нём не знали!» — кричала Миа в душе, но продолжала кивать в знак благодарности. От этих мыслей Миа отвлеклась, когда женщина вложила что-то в её руку, — «Визитка?»

— Когда ваш дар начнёт проявляться, позвоните мне, — с этими словами женщина растворилась в толпе. В тот день Миа её больше не видела. Машинально сунув кусочек картона в сумочку, она тут же забыла о нём.

Когда в доме остались только родственники и нотариус, Маргарет, едва ли не торжественно, провела всех в столовую, где за большим столом должно было быть оглашено завещание покойного. Обычно это делается не раньше, чем через месяц после смерти, но тётушка практически силой заставила отца подписать документ, согласно которому завещание должно быть прочитано сразу же после похорон.

По мере того как юрист читал последнюю волю Фиделиуса Сатори, лицо Маргарет всё больше мрачнело. Выяснилось, что вилла у озера переходит в собственность её ненавистной племянницы вместе со всем содержимым, а это уйма антикварной мебели, великолепная библиотека, драгоценности, принадлежавшие её отцу, и большая коллекция редкого оружия, некоторые экземпляры которого имеют возраст в несколько столетий. Если посмотреть на всё глазами тетушки — это огромная куча денег.