Меня звали Миа Сатори...

Леди Каррас объявила войну!

Следующим утром Миа стояла в центре огромного круглого зала. Члены Государственного Совета Пандемониума восседали на креслах, расположенных амфитеатром вокруг нее и с интересом разглядывали хрупкую девушку, которая пришла требовать от них войны.

— Я, Маире Каррас, дочь ведьмы Кассандры Сатори и лорда Велиуса Карраса, владыки Моргенхолда, пришла, чтобы заявить свои права. — Ее уверенный голос гулко отражался от высокого сводчатого потолка. Она чувствовала на себе взгляды десятков глаз: удивленных, заинтересованных, восхищенных, недоверчивых, испытующих, оценивающих, равнодушных.

— Мы признаем ваше право, — заговорил мужчина лет пятидесяти на вид с цепким взглядом лазурно-синих глаз после минутного молчания. — Я полагаю, вы пришли, требовать помощи в освобождении провинции.

— Не требовать — просить.

— Почему вы решили вернуть эти земли именно сейчас? Насколько я помню, не далее чем позавчера вы говорили, что пока не готовы к решительным действиям.

Миа действительно, на все вопросы касательно ее наследства отвечала, что об этом пока рано думать, и ей прежде хотелось бы получше узнать Пандемониум и его жителей, но теперь ждать не было смысла.

— Маги уже сделали первый ход, — от этих слов по амфитеатру пробежал встревоженный шепот. — Меня хотели похитить и вынудить открыть цитадель Каррасхолла для них. Кроме того, мне стало известно, что в Моргенхолде могут оставаться демоны, все еще верные Пандемониуму. Я хочу вернуть им то, чего лишил их мой отец.

Демоны шепотом переговаривались между собой, а Глава Совета не сводил глаз с Мии:

— Откуда такая забота о Пандемониуме и его жителях? Вы ведь родились и выросли среди людей, а они никогда не относились к нам дружелюбно.

— Мой отец хотел, чтобы я исправила его ошибки. И… — Миа оглянулась на дверь, у которой сейчас стоял Рэм, среди членов совета нашла взглядом Балхаса, — когда я оказалась в беде, когда осталась совсем одна, именно демоны спасли меня, помогли понять кто я и каково мое предназначение.

— Ах, та история со светлыми… — председатель Совета коротко улыбнулся. — Мы верим вам, но я не могу не напомнить: ваш отец некогда поднял мятеж против Совета и был казнен. Так что, выходит, у вас есть повод и нас ненавидеть, разве нет?

Правдой было то, что отца она не знала, а значит и скорбеть по нем или пытаться отомстить было бы глупо. Но Совету нужно услышать другое:

— Велиус Каррас совершил ошибку, которая принесла немало горя его подданным и всей стране. И он поплатился за это сполна. Я не намерена повторять его промах. Я хочу исправить то, что он натворил.

Миа ожидала, что сейчас начнется бурное обсуждение вопроса, но до ее слуха лишь изредка доносилось неясное перешептывание, внутри росло напряжение.

«Неужели откажут?»

— Дамы и господа, вы все слышали сами, — обратился председатель к Совету. — Кто из вас готов помочь Леди Каррас в достижении ее цели?

В огромном зале повисла гробовая тишина. Первым в знак поддержки поднялся Балхас Тенебрис. После этого члены совета медленно начали подниматься из своих кресел — вот их трое, пятеро, десять. Один за другим первые лица государства вставали с мест, выражая согласие поднять оружие в войне за восточную провинцию. Последним встал председатель Совета и мягко улыбнулся:

— Что ж, леди Каррас, по вашему требованию, Государственный Совет Пандемониума объявляет войну магам Моргенхолда. Мы доставим вам в цитадель Каррасхолл, дальше дело за вами.

Председатель размашистым росчерком заверил несколько бумаг, поднесенных секретарем, и удалился из зала вслед за коллегами, а Миа так и осталась стоять посреди зала, словно громом пораженная, машинально взяв из рук секретаря свиток, подтверждающий ее право на правление.

— Рэм, — проговорила она, когда демон приблизился к ней. — Я развязала войну… — Тот тихо хмыкнул в ответ.

— Нет, милая, Совет начал войну. И, честно говоря, можно было обойтись и без всего этого цирка.

— Ты о чем?

— Они обсуждали этот вопрос уже не одну неделю, и только и ждали, когда ты придешь и поставишь точку. Но все же сделали вид, что их еще нужно уговаривать.

— Это все правда происходит со мной? — она взглянула в его глаза в надежде, что он сейчас рассмеется и скажет, что это был всего лишь розыгрыш.

— Это и правда происходит с тобой, с нами, — последнее слово оставило приятный привкус на языке.

— И они поверили мне на слово? Ни клятвы, ни договора, ничего не потребовали.

— Посмотри под ноги.

Миа глянула на пол, где змеился невероятно красивый узор. Его линии тянулись через весь зал, образуя единую схему. Только сейчас Миа поняла, что стоит в центре огромной пентаграммы.

— Печать?

— В этом зале никто не способен лгать. Уловки, иллюзии и наваждения — все рассеивается у входа. А печать заставляет говорить и только правду. Будь ты лучшим лжецом семи миров, ты не сможешь даже промолчать. — Миа заметила лукавый огонёк в его глазах и опасливо отступила назад — Поэтому, пока мы здесь, я хотел кое о чем тебя спросить.

В голове ведьмы зароились десятки каверзных вопросов, на которые она не хотела бы отвечать. Она судорожно соображала, что же может так его интересовать, и ей вдруг стало страшно. Собрав в кулак всю храбрость, она постаралась придать лицу спокойное выражение.