Меняю свадьбу на неприятности!

Глава 1.3. О детях и котиках

Я думала, что увижу голодного щенка или прячущегося от хулиганов котенка. Мой оставленный на Земле найденыш так же жалобно и тонко пищал, когда я его из брошенного у помойки пакета доставала.

И ведь не поленился какой-то гад, поплотнее узел завязал, чтобы совсем крохотный пушистый комочек никак не смог сам из ловушки выпутаться. Ух, как я всяких живодеров ненавижу, руки бы поотрывала!

Зато потом подобранный малыш из несчастного замухрышки в такого красавца вырос. На редкость наглого и самоуверенного. Я у него по струнке ходила и по первому же требовательному мяву за ушком чесала.

Мало того, собственную подушку каждый вечер с боями отбирать приходилось (и счет побед был обычно не в мою пользу). Пригревшийся на ней котяра сердито фыркал и защищал насиженное (а также налёженное и потоптанное) место всеми доступными средствами и когтями.

И ведь все равно отвоеванное имущество мне впрок не шло, утро на добытой подушке начиналось, как правило, не с кофе. С непередаваемого ощущения прижавшегося к уху (или носу, это уж как повезет) мохнатого кошачьего филея.

Или с тычущегося в лицо холодного мокрого носа, решившего выяснить, жива ты еще или притворяешься? А если не померла, то почему лежишь и любимого котика не кормишь? Уже полпятого утра и плевать, что воскресенье…

Но тут винить некого, сама разбаловала.

Очередного кандидата на мою любовь и постель за сараем не обнаружилось. Оно и понятно, таких дураков за все двадцать семь прожитых лет лишь двое нашлось – Вилен и кот. Один сам сбежал, от другого меня на Лягань выбросило.

Не слишком утешительная, зато доходчивая статистика.

Еще местных клопов можно посчитать, но это уж совсем от безысходности. Да и не сложится у нас с ними взаимной любви, сердцем (и всеми покусанными частями тела) чувствую.

Вместо взъерошенного несчастного зверька я увидела девочку. Тоже очень лохматую и не слишком радостную. Она сидела прямо на земле, уткнувшись носом в колени, и тихонько поскуливала.

-- Эй, ты чего ревешь? Мальчишки обидели?

Никакого ответа. Я присела рядом и попыталась приобнять горюющего ребенка за плечи. С моими ученицами на Земле это обычно помогало: они тут же утыкались мне мордочками в грудь и начинали взахлеб жаловаться на одноклассников, упорно не решающуюся задачку, не подаренную игрушку и прочие жизненные сложности. Которые через день, конечно, забудутся, но пока кажутся самой большой бедой на свете.

Незнакомая девочка повела себя иначе. Порывисто сбросила положенную на плечо руку и отодвинулась, сердито зыркая на меня сквозь падающие на лицо светлые пряди. Один глаз у нее заметно припух, краснота начинала отливать синевой, под разбитой бровью запеклась кровь.

От резкого движения рукав простенького платьица задрался, и я увидела еще одну ссадину, чуть пониже локтя. Крупные кляксы подсохшей крови, несколько темных пятен -- застарелые синяки…

Такие удары не в обычной детской драке получены, у ее сверстников на них просто силенок не хватит. Нет, тут какой-то гад постарше и поподлее отметился. Вот ведь скотина!

-- Господи, кто тебя так? – ахнула я.