Меняю свадьбу на неприятности!

Глава 2.1. О лихе – одноглазом и жизненном

Девчонка шмыгнула носом, сдвинула белесые бровки и снова покосилась на меня, с явным недоверием. Немного подумала и нехотя буркнула: -- А тебе-то чего?

Интересный вопрос. Неожиданный.

-- Надо же знать. Какого…ммм… нехорошего человека к страже тащить. Или стражу к нему. Чтобы больше он никого не обижал.

Девчонка нахмурилась еще больше, даже нос от этой гримасы сморщился. Метнула на меня сердитый острый, как волколачьи клыки, и блестящий от непросохших еще слез взгляд. И снова уткнулась лбом в колени: ни жаловаться, ни обсуждать свои беды со мной она явно не собиралась.

Даже плакать перестала, только тощие лопатки непроизвольно подергивались, да руки все сильнее коленки сжимали.

Нет уж, так дело точно не пойдет! От меня ни ученики в родном мире, ни упыри в этом, так легко отвязаться не могли (я от них – тоже, но об этом сейчас лучше не вспоминать).

-- Ну-ка, вставай, нечего тут сидеть. Пойдем, попросим льда из погреба и к глазу приложим, а то совсем заплывет. Будешь, как лихо одноглазое ходить, народ пугать, да порчу наводить!

-- Че за лиха? Никогда не слыхала…

-- Пойдем, я тебе по дороге расскажу. Ты точно на него быть похожей не захочешь!

Интерес пересилил и вызванную обидой угрюмость, и недоверие. Девочка перестала от меня шарахаться, даже позволила за руку себя взять. И потребовала подробное досье на неведомую ей одноглазую невидаль.

Сказок про лихо я сходу вспомнить не смогла. Поэтому просто пересказала несколько историй из жизни приютских постояльцев. Их за годы комендантства столько накопилось, хоть книгу ужасов пиши. Любая вымышленная нечисть подвигам моих подопечных позавидует. Или на вооружение возьмет.

Ребенок впечатлился. Настолько, что даже имя свое выдал.

-- Рыськой зови. Меня все так кличут…

Если это прозвище, то очень подходящее: норов у девчонки и впрямь – дикой кошке впору.

Про неизвестного, но уже вызывающего стойкую неприязнь, обидчика я ее пока больше не спрашивала. Опять в себе замкнется, насупится, а то и сбежит. Где потом искать и как от неведомого гада защитить?

Пусть сначала хоть немножко оттает, а потом и до вопросов дело дойдет.

Ни трактирщика, ни доступа в погреб, ни еды мы так и не нашли. Пришлось ограничиться компрессом из холодной колодезной воды и покоем. В моей комнате весьма сомнительным.

-- Это она, лиха? А почему у ее две глазюки торчат? – восторженно взвизнула Рыська, увидев сидящую на столе Йожку.

И тут же тыкнула в нее пальцем. То ли для большей доходчивости, то ли решила несоответствие заявленному образу исправить.

Колючка чужое внимание оценила. В собственном неповторимом (и слегка гастрономическом) стиле. Все три пары остро заточенных челюстей приветственно лязгнули, но… Рыська успела не только палец вовремя отдернуть, но и на пару шагов назад отскочить.

И отреагировала она на Йожкино приветствие очень… необычно. Не испугалась, не заревела, не обиделась. Неожиданно широко улыбнулась и с явным одобрением заметила:

-- Хорошая лиха! Никому себя в обиду не даст, каждую хмырь закусает!

И что у этой девочки за жизнь была, если для нее умение за себя постоять самым большим достоинством кажется?

Очень глупый и риторический вопрос. Ответ у Рыськи под глазом всеми оттенками синюшно-красного переливается.