Меняю свадьбу на неприятности!

Глава 4.2. О беглой посуде и прочих неприятностях

Решение было внезапным и не слишком разумным. Брать на себя ответственность за почти незнакомого проблемного ребенка – не лучшая идея. Да и с Виленом настолько кардинальные перемены в жизни обсудить не мешало бы.

Но другого выхода я не видела: если Рыську тут оставить, этот изверг в пьяном угаре ее убить или покалечить может. Никогда себе такое простить не смогу!

-- Забрать-то можно… -- прервал мои лихорадочные и сумбурные мысли староста. – Я бы и сам ее в дом взял. Не объест, чай. Только тогда уже Свен стражу вызовет и прав будет. Он девке единственный родич, а мы кто? Преступники, что чужое дите из дома выкрали. Поди, докажи, свою правоту на каторге.

Об этом я как-то не подумала. Даже у нас, на Земле, трудно домашнее насилие доказать и ребенка у опустившихся родственников законным путем отобрать. А уж здесь… Но, может Свен и не будет никуда жаловаться, для него Рыська – лишняя обуза.

-- Попервась точно не будет, сам на разборки с кулаками заявится. Негодящий у него нрав, злобный -- любое добро вилами встречает. Свен девке даже еду у нас брать не велит, глаза ему колет, что таким никудышним оказался и все добро по ветру спустил. Пытались мы уже помочь, так он чуть доброхотам избу не спалил. Больше никто не хочет на себя беду кликать.

-- Вам самому не странно, что один человек всю деревню в страхе держит?

-- Пока мы к Свену не лезем, и он нас не трогает. Случись что, ему все равно, жизнь и так пропащая, не жаль. А у остальных сельчан -- семьи да дети…

Тут я даже поспорить не могла: всего один пьяный и буйный идиот столько зла натворить может, не расхлебаешь. Просто от того, что терять ему особо уже нечего, а все мозги давно пропиты. Вот и не хотят с ним остальные связываться.

Но что же тогда делать? Просто оставить все, как есть, и про чужую беду, словно про страшный сон позабыть? Все равно ничем помочь не могу…

Я скомкано попрощалась с обстоятельным старостой и поплелась восвояси. Как вернулась на постоялый двор – не помню, такой сумбур в голове стоял. Мысли скакали как ошалевшие кузнечики по весне, но выход отыскать никак не могли.

А ведь должен он быть, упырь их всех раздери, должен!

Только вот где он?

Рыська меня не только дождалась, но и встретила. По всем правилам, хлебом-солью. Точнее, пузатым глиняным горшком и его содержимым. Содержимое отчаянно верещало и дрыгало короткими коричневыми ножками. В горшке ему не нравилось.

-- Зачем ты ее туда запихала? -- удивилась я.

-- Она сама туды… Заховалась…

Оказалось, что оставшись без моего (и так отсутствующего) надзора, подопечные решили поиграть в прятки. Затаившаяся под кроватью Рыська отыскалась почти сразу – не так много в комнате подходящих укромных мест было. А вот Йожка….

Арисса и звала ее, и искала – нигде нет. О способности колючки к мгновенным перемещениям девчонка не знала и совсем расстроилась: не выполнила поручение, проворонила «лиху», но тут… На столе появился визжащий и подпрыгивающий горшок. С которым непонятно, что теперь было делать.

Я обреченно вздохнула и постучала по глиняному боку: -- Сколько раз тебе говорили, нельзя чужое мясо воровать!

Посудина жалобно всхлипнула в ответ – она раскаивалась и обещала исправиться. Врет, как всегда, но вытаскивать все равно надо.

Видимо, Йожка решила совместить развлекательное с питательным, и спряталась на кухне. Учуяла мясной запах (она его за версту слышит, на полевой практике проверено) и полезла в злополучную посудину попробовать ее содержимое.

Отдегустировала до последней крошки, пустое донышко вылизала и… застряла. Как облопавшийся Винни-пух в норе у кролика. Одни маленькие ножки снаружи торчат и дрыгаются. Жалобно так и почти виновато.

Составить план спасательной операции я не успела. В дверь громко и сердито затарабанили. Сопровождавшая каждый удар ругань ясно давала понять: гости к нам пожаловали совсем не добрые. Но настойчивые.

Вот и хозяин беглой утвари явился.

____________________________

У кого-то в горшках - милые котики...