Меняю свадьбу на неприятности!

Глава 4. 3. О способах борьбы с домомучительницами.

Жаждущий нашего общества (и потерянного имущества) посетитель продолжал ломиться в дверь. Эту бы энергию, да в более мирное русло: говорят, сквозь Дикие горы никак туннель продолбить не могут, товары по морю возить приходится. А тут, в глуши, такой пробивной талант себя на сбежавшие горшки зря тратит.

Я быстро засунула посудину с попискивающей от страха Йожкой под кровать и отодвинула засов.

Вы когда-нибудь видели девятый вал на море? Мощный, неукротимый, готовый все снести на своем пути и не знающий удержу? Гневно плюющийся пенистыми брызгами и надсадно ревущий на одной вибрирующей по нервам ноте? Встречали его лицом к лицу, стояли на его на пути?

Я раньше тоже с подобными явлениями не сталкивалась. До сегодняшнего дня.

Массивная туша кухарки ворвалась в комнату с таким напором, что даже удивительно, как затормозить сумела. Вполне могла бы противоположную стену пробить и наружу вывалиться. Жаль, не случилось.

Я бы предпочла видеть ее с высоты второго этажа. А не перед собственным носом. Особенно, когда столь дорогой ее сердцу горшок моей колючкой занят.

Толстая бабища опять была красной, взлохмаченной и растрепанной (похоже, это ее любимое состояние), но на этот раз не от постельных утех, а от возмущения.

-- Ах ты, паскудница! Воровать надумала?! Сейчас я тебя от дури-то отучу! – взвыла она, ухватила ничего не понимающую Рыську за ухо и потащила к двери, продолжая осыпать ее угрозами и ругательствами.

Вот зараза!

Я подхватила все еще стоящий на столе здоровенный деревянный поднос и со всей силы шмякнула им повернушуюся ко мне спиной кухарку. По самой важной и выдающейся части ее организма – широкой упитанной корме.

Тяжелый поднос треснул, противная тетка неожиданно тонко ойкнйла и застыла. Отпущенная Рыська отскочила в самый дальний угол и спряталась за шкаф. Под кроватью продолжала пищать неуемная Йожка.

Я перехватила остатки воспитательно-оборонительного орудия поудобнее и приготовилась к неравной (по габаритам и масштабу) битве. Не на жизнь, а на…. горшок?

-- Рыська ни в чем не виновата, она все время здесь была!

Распаленная тетка ничего не слышала и слушать не хотела (хотя рявкнула я от всей души). Она надвигалась на меня, как бронепоезд на сиганувшую на рельсы Каренину. С вполне предсказуемым и не слишком утешительным финалом.

Треснувшая деревяшка в руках показалась очень неубедительным аргументом в предстоящей беседе. Может стулом ее треснуть? И, на этот раз, по голове?

Как и все хорошие, умные мысли, эта пришла в голову несколько запоздало. Применить более доходчивый и увесистый довод я не успела.

Любопытной Йожке надоело сидеть в заточении и она решила выбраться наружу самостоятельно. Несколько судорожных рывков и… опрокинутая на бок посудина, погромыхивая, выкатилась из под кровати прямо нам под ноги.

Мдаааа… тот самый неудобный момент, когда улики преступления сами на стражника бросаются и просят их поскорее к делу приобщить…

Горшок покрутился немного, подпрыгнул, переместился на стол и заскакал уже по нему.

-- Ты… чего оно…? Куда? Стой?!

Кухарка забыла про меня и переключилась на взбесившуюся утварь. Сначала заполошно замахала на нее руками, будто пытаясь изгнать с глаз долой внезапно опротивевшую посудину.

Горшок нахально скакал по столу и плевать хотел на чужое недоумение. Видимо, для экзорцизма нужно было еще и святую воду применить. Или молоток поувесистей.

Глаза у противной тетки стали почти нормального (а не мелко-заплывшего) размера, рот как крепостные ворота распахнулся, но из него только какое-то невнятное кудахтанье доносилось. Так, с открытой пастью, она и бросилась на злополучный горшок. Словно вытаясь его не только поймать, но и слопать.

Я едва успела посторониться. Стол – нет. Под весом тяжеленной бабищи он жалобно треснул и сложился пополам. А заодно, и угробившую его тетку на пол уложил, мстительно прихлопнув ее бока своими половинками.

Перекрытия ощутимо вздрогнули, но выдержали. Кухарка, к сожалению, тоже.

Неповрежденный горшок вспрыгнул ей на чепец, покрутился, весело проскакал по спине, широченному упитанному заду, и шмыгнул обратно, под кровать. Стиснутая останками столешницы бабища проводила его тоскливым коровьим взглядом. Навсегда вырвав из сердца беспокойное имущество.

Представление закончилось. Начиналась тяжелая работа по извлечению домомучительницы и ее курощению. Вплоть до полного низведения из комнаты.

__________________________

Курощение, низведение и дураковаляние -- лучшие способы борьбы с домомучительницами от Карлона.

Кухарка оказалась настолько зловредной, что рисовать ее погоню за беглым горшком даже нейросеть отказалась. Но не могла же я оставить вас без иллюстрации?

Пришлось самой за дело браться.))) Просьба строго не судить: автор рисует, как умеет. Зато от души! )))

Вот он -- сэндвич из обломков стола и кухарки. ))