Меняю свадьбу на неприятности!

Глава 6.3. О недобром веселье и встречах не вовремя

Следующая дорожная встреча была намного короче и настолько же… неприятнее? Страшнее.

Вообще-то я для нее совсем другие слова бы подобрала, из огрского лексикона и исключительно нецензурные. Но учить ребенка новым ругательствам казалось не совсем педагогичным. Да и котик укоризненно посматривает.

И ведь сначала ничего вроде бы беды не предвещало. Нашу неспешно катящуюся повозку обогнал десяток всадников. Пролетели бы мимо, да и ладно, мало ли кто по дорогам скачет. Но…

Замыкающий отряд мужчина бросил на нас быстрый взгляд, окликнул напарника, тот пихнул плетью в бок еще одного… И троица неприятного вида типов повернула коней обратно. В нашу сторону.

Я резко дернула поводья, останавливая лошадь. Пихнула на дно повозки Рыську, попыталась прикрыть ее юбкой.

Черт, все равно видно!

Столкнула на спину забарахтавшейся девчонке Йожку, шикнула:

– Тихо! Замрите!

Обе удивленно застыли, и слава Богу! Всадники уже почти с нами поравнялись.

Не нравились они мне, ох, не нравились! Рожи жизнью битые, глаза пустые. Ухмылки… такие не кулака, кирпича просят! И повадка звериная. Словно прикидывают, как половчей в горло вцепиться.

До чего же мне сейчас обратно, на постоялый двор захотелось! К клопам, кухарке, Рыськиному дядьке!

– Смотри, какая девка, Грым, – довольно осклабился самый рослый. Именно он первым назад и поворотил. – Одна сидит, нас дожидается!

– Рыжая… – одобрительно протянул второй, – они завсегда горячие. Громко визжать будет!

Третий пока молчал. Меня рассматривал. Тяжелый сальный взгляд беззастенчиво-неспешно прошелся по телу… будто грязной жирной тряпкой наотмашь протянули!

Я сжала кулаки так, что ногти в ладонь впились. Чтоб дрожь в руках не заметили.

– Что вам надо? Нам навстречу охрана едет! Вот-вот должны встретиться!

Я постаралась вложить в голос всю твердость и уверенность, что только наскрести смогла. Не помогло.

– Нам много времени и не нать! По-быстрому справимся, – хохотнул рослый. Он вообще постоянно ухмылялся, и радость у него была… Нехорошая такая, острая. Как можно дальше от нее оказаться хотелось!

Надо было Рыську из повозки вытолкнуть! В лес бы они за ней не полезли!

Хорошая мысль. Правильная. Запоздалая.

– Ну, чего ждешь? Вылазь!

– Задирай юбки. Живо! – один из подонков махнул плетью. Прямо в лицо мне целясь. Для большей убедительности.

Три года жизни с упырями и оборотнями взяли свое. Сама не поняла, как от удара увернулась. До притихшей было Йожки наконец дошло, – что-то неправильное вокруг творится. Она прыгнула вперед, клацнула челюстями, надрывно завизжала, завопила…

Рослый отшатнулся от летящего на него шипастого шара. Остальные выхватили клинки. Быстро, почти мгновенно.

Выпад, Короткий тычок. Замах.

Йожка переместилась за спину одному, прыгнула вниз, чудом не попала под копыта, увернулась от второго. Пока ей удавалось опережать удары. Надолго?

Это не оборванные лесные разбойнички, другой породы звери. Любую неожиданность сталью встречают. Быстро опомнились, за оружие схватились. Матерые убийцы. Профи. Таких мелкой колючкой не напугать. И не задержать.

Свистящие выдохи, ругань. Визг. Кислая вонь пота. Вкус страха на губах. Застрявший в груди воздух. Что сидишь, дура?!

Выскочила из повозки. Рванула трясущуюся Рыську. Сильно, резко, за шиворот. Руку свело, дернуло болью. Не до того!

Поволокла к лесу. Не оглядываться! Не орать! Быстрее!

Недалеко успела.

Прямо передо мной оказался третий. Острое лезвие почти коснулось груди. Сальный взгляд сменился плотоядно-довольным. Крупные желтые зубы ощерились. К упырям бы тебя, скотину!

Толкнула со всей силы Рыську в кусты. Девчонка полетела головой вперед, запуталась в ветках, дернулась. Следом за ней метнулась черная пушистая тень, зашипела.

Сбоку совсем уж истошно завизжала Йожка. Перемещайся уже! Куда подальше. И Рыську с собой тащи. Нам с этими подонками не справиться!

Резкий холод обжег руку. Будто за нее ледяными пальцами дернули. Шатнулась вбок. Удар – плашмя – прошел мимо макушки. Сальный шагнул. Совсем близко. Еще один замах. Морозная рябь скользит по запястью, тянет вперед. Навстречу клинку, чужой ненавистной роже…

Убить! Уничтожить! Вытравить! Это… не я! Рывок. Зажмурилась.

– Грым! Бритый! *** вас пожри!

Громкий отрывистый окрик заставил вздрогнуть не только меня, но и нападавшего. Командир отряда заметил нехватку и вернулся. Пресечь? Присоединиться?

Я не стала разбираться и тоже ломанулась в кусты. Но к происходящему на дороге прислушивалась.

– У нас заказ, забыли, *** выродки?! Если люди Гвоздя его первым найдут, я вас, *** на собственных кишках повешу!

Судя по голосу, повесит. И с большим удовольствием. Напавшие на нас скоты обещанию тоже поверили. И даже огрызаться не стали.

Удаляющийся стук корыт...

Осторожно выглянула на дорогу.

Никого. Даже лежащее в повозке барахло не тронули. Не знаю уж, по чью душу они отправились, но я ему точно не завидую. Затравят насмерть. Никому не пожелаю с ними встретиться!

Странно, почему меня так беспокоит судьба заказанной этим подонкам жертвы? Радоваться надо, что нас в покое оставили, а тревога волколаком сердце грызет. Будто отряд за кем-то близким мне рванул. Ерунда полная, только на душе все равно муторно. Хоть следом беги, да останавливай.

– Вера, эт-т-то кто? Ч-ч-чего они? – дрожащим голосом спросила прижимающаяся ко мне Рыська. Поперек носа у нее шла царапина, в глазах стояли слезы, губы судорожно подергивались.

Перепугалась бедная. Какого упыря я ее из дома без охраны потащила?!

– Дураки! – ответила за меня материализовавшаяся рядом Йожка. Целая, невредимая и очень недовольная, – дураки совсем! Злые!

– Точно! – подтвердила я, – правильно говоришь. Приедем домой, самый большой окорок тебе куплю. Два!

Уткнулась носом в светлую Рыськину макушку и заревела.