Меню на троих

Глава 1

Субботнее утро начиналось для Аллы с поиска ключей. Она перерыла сумку, проверила карманы куртки, заглянула под диван и даже зачем‑то открыла духовку. Коля сидел за столом с телефоном в руках и наблюдал за этими маневрами с тем спокойствием, которое бывает только у подростков, у которых впереди целый выходной и никаких планов.

– Мам, твои ключи в замке входной двери, – сказал он, даже не поднимая головы.

Алла выпрямилась и посмотрела на дверь. Ключи торчали из замочной скважины. Кто угодно мог войти в квартиру за последние полчаса, пока она носилась по комнатам. Она выдернула их и потерла переносицу, пытаясь вспомнить, когда вообще успела их туда воткнуть.

– Спасибо, Коль. Ты бы мог сказать раньше.

– А ты бы могла не прятать их в самых странных местах.

Это был их обычный субботний ритуал. Алла собиралась на работу, забывала что‑то важное, Коля комментировал это с ленивой ухмылкой, и они расходились по своим делам без обид. Ресторан «Дикий гусь» работал по выходным с обеда до поздней ночи. Алла всегда приходила за час до открытия, чтобы проверить поставки и лично проконтролировать заготовки. Её су-шеф, Игорь, уже трижды написал в общий чат, что морковь привезли не того сорта. Алла не отвечала, потому что не могла найти телефон.

Телефон лежал в холодильнике на полке с помидорами.

– Это уже диагноз, – сказал Коля, когда она достала его и вытерла о фартук.

– Я кладу туда продукты, чтобы не забыть взять с собой. Иногда я забываю, что положила их туда. Это называется системный подход.

– Это называется выключи голову и иди работай, – Коля всё‑таки оторвался от экрана и посмотрел на неё с сочувствием, от которого Алла чувствовала себя одновременно уязвимой и раздражённой. – Ты вчера спала вообще?

Она не спала. Вчера вечером она перебирала старые коробки на антресолях в поисках формы для кексов и наткнулась на папку с чертежами Стива. Там были наброски идеальной хлебницы с регулируемой влажностью, вентиляционными отверстиями и отсеком для ножа. Стив рисовал их пять лет назад, когда они ещё жили вместе и обсуждали, как обустроить кухню так, чтобы у каждого было своё пространство. Потом они развелись, и чертежи остались у Аллы. Она не выбросила их, хотя должна была. Вместо этого она спрятала папку на антресоли, накрыла старым полотенцем и сделала вид, что её не существует. Вчера она просидела полтора часа, разглядывая каждую линию и пометку на полях, а потом заплакала и долго не могла уснуть.

– Спала, – соврала Алла. – Отлично выспалась.

Коля не поверил, но промолчал. Он уже научился выбирать битвы с матерью, и утренние споры о том, спала она или нет, не стоили его внимания. Вместо этого он спросил:

– Ты сегодня на сколько?

– До одиннадцати. Ты у отца?

– Ага. Он заберёт меня в шесть. Сказал, что будет гречка с курицей.

Алла скривилась. Стив кормил Колю одной и той же гречкой каждые выходные, потому что это было полезно, дёшево и соответствовало его недельному плану питания. Коля не жаловался, но Алла видела, как он равнодушно ковыряет вилкой в тарелке, когда возвращается от отца. Она всегда кормила его перед уходом, чтобы вечером у Стива не было повода готовить эту серую массу, как Коля называл гречку за глаза.

– Может, закажешь пиццу? – предложила Алла, хотя знала, что Стив не разрешает доставку.

– Папа сказал, что пицца – это пустые калории и маркетинговый обман.

– Твой папа иногда бывает занудой.

– Твой бывший муж иногда бывает занудой, – поправил Коля, и в его голосе прозвучала такая взрослая интонация, что Алла на секунду растерялась.

Она налила себе кофе, обожгла язык и зачем‑то полезла в холодильник за телефоном, который уже лежал у неё в кармане. Коля вздохнул и покачал головой, но ничего не сказал.

Когда Алла наконец вышла из дома, было уже половина первого. Она опоздала на сорок минут, и Игорь встретил её у чёрного входа с выражением лица, которое означало: «Я всё сказал, дальше ты сама». Морковь действительно была не той – слишком мелкая, бледная, с какими‑то коричневыми пятнами. Алла связалась с поставщиком, устроила короткую, но эмоциональную перепалку, добилась скидки на следующую партию и отправила Игоря в соседний магазин за нормальной морковкой. Потом она проверила мясо, замариновала лосося для вечернего спецменю и нарезала овощи для супа, который варился каждую субботу уже три года подряд.

К шести вечера у неё заболела спина, и она разрешила себе пять минут тишины в подсобке. Именно в этот момент пришло сообщение от Стива: «Колю забрал. Во сколько завтра его привезти?»

Алла посмотрела на экран и почувствовала тупую тяжесть в груди, которая появлялась каждый раз, когда она видела его имя. Они развелись год назад, но Стив по-прежнему писал сухими, выверенными фразами, как будто составлял отчёт для налоговой. Ни лишних слов, ни намёков на то, что между ними вообще что‑то было. Только факты: забрал, привезу, во сколько.

Она ответила: «В двенадцать. У него завтра английский в два». И добавила: «Покорми его нормально. Он сказал, что ты снова гречку делаешь».

Ответ пришёл через две минуты: «Гречка полезна. Он ест».

Алла хотела написать что‑то едкое про куриные грудки без соли и варёные овощи, но передумала. Она убрала телефон в карман и вернулась на кухню, где Игорь уже рубил морковь соломкой с той скоростью, которая всегда вызывала у неё профессиональную зависть.

Через полтора часа она случайно посмотрела на телефон и увидела, что Стив написал ещё одно сообщение: «Коля спросил, почему мы больше не готовим вместе. Я не ответил».

Алла прочитала это три раза, поставила телефон на беззвучный и убрала его в ящик стола.

Вечером, после закрытия ресторана, она сидела на ступеньках у входа и курила, хотя бросила три месяца назад. Это была третья сигарета за день, и она ругала себя за слабость, но не могла остановиться. Рядом с ней на корточках присел Игорь, который ждал такси, и спросил: