Мерцание моей жизни

4 глава. Морг.

В больнице каждый день происходит что-то новое. Люди приходят и уходят. Бабушку Сюзанну и дедушку Джеймса недавно выписали, скоро, через неделю, дядю Генри тоже отпустят домой. А мы с Сильвией… мы всё ещё здесь.

Но мне не страшно. Пока она рядом — я не одна.

Пару дней назад Сильвия научила меня, как тайком выбираться из палаты. Сначала я боялась, но её решимость была заразительной. Мы бродили по коридорам, как исследователи неизведанного мира. Заглядывали в палаты, в пустые процедурные комнаты, однажды даже добрались до операционной — там было тихо, странно и почему-то очень холодно.

А ещё мы иногда пробирались на улицу, ложились прямо на траву возле больничного сада и смотрели в небо, обсуждая, на что похожи облака. Она рассказывала истории из своей прошлой жизни — до больницы, до всего этого. Я тоже делилась — хоть немного, хоть чем-то настоящим.

Сильвия… она другая. Храбрая. Настолько, что может без колебаний залезть на дерево, пройтись по тёмному коридору одна, взять в руки паука и даже… не моргнуть. Одним словом — бесстрашная.

Сегодня мы снова выбрались. Палата осталась за спиной, как пустая клетка, из которой мы уже умели сбегать.

– Куда сегодня пойдём? – спросила я, с нетерпением в голосе. Мне уже было интересно, что она придумала на этот раз.

Сильвия обернулась, её глаза заблестели от волнения.

– Я узнала про одно место, – прошептала она, словно боялась, что стены услышат. – Оно… очень интересное. И немного жуткое. Хочешь посмотреть?

Меня кольнуло в груди. Интерес — и тревога вперемешку.

– А… оно сильно страшное? – я невольно поёжилась.

– Чуточку, – с ухмылкой ответила она. – Если боишься — можешь не идти. Я вообще-то собиралась одна.

Я могла бы отказаться. Наверное, должна была. Но когда она рядом, всё кажется менее пугающим. Я посмотрела на неё и протянула руку.

– Я пойду.

Сильвия без слов взяла мою ладонь в свою. Её пальцы были тёплыми и уверенными. Мы шли по пустым коридорам, в свете тусклых ламп, мимо стен с облупившейся краской и приклеенными объявлениями. Становилось всё тише и темнее.

Наконец мы остановились у массивной железной двери. Она выглядела старой, с облезлой краской и ржавой табличкой, на которой уже не читалось название.

– Заперта, – выдохнула я с облегчением. – Придётся вернуться?

Сильвия хитро усмехнулась и вытащила из кармана небольшой ключ.

– Хорошо, что я взяла его заранее, – гордо заявила она, поднося ключ к замку.

– Откуда он у тебя?.. – Я нахмурилась.

– Одолжила у врача.

– Одолжила? – переспросила я, вглядываясь в её лицо.

Она отводила взгляд.

– Ну… ладно. Не одолжила. Он просто лежал на столе. Я взяла.

– Ты украла ключ?! – В панике я подняла голос.

– Тише! Не украла. Просто… взяла на время. Мы быстро заглянем и я всё верну, никто и не заметит.

– А если врачу срочно понадобится что-то из этой комнаты? Если это важно?!

– Не понадобится, – отрезала Сильвия и толкнула дверь.

— Почему не понадобится? — растерянно спросила я, морщась от чувства тревоги.

— Потому что вещи в этой комнате... их вообще нельзя брать, — сказала Сильвия, переступая порог.

Я нерешительно пошла за ней. Воздух внутри был холодным, сыроватым, он прилипал к коже, будто напоминал: сюда не стоит заходить. Свет лампы под потолком тускло мерцал, будто ему тоже было не по себе.

Комната совсем не походила на остальные — не было ни радужных обоев, ни тёплых пледов, ни запаха антисептика. Вместо этого — стальные шкафы вдоль стен, голый кафельный пол, запах чего-то резкого и металлического, и глухая тишина, такая, что даже звук дыхания казался громким.

— Тут... страшнее, чем я думала, — прошептала Сильвия, оглядываясь.

— А что это за место?.. — голос дрожал.

— Морг, — небрежно сказала она и дернула за одну из ручек. Послышался скрип.

За дверцей оказался длинный мешок с молнией. Сердце забилось быстрее. Я уже знала, что там... знала, но не хотела верить.

— Здесь лежат умершие, — добавила Сильвия, будто рассказывала о старых куклах на чердаке.

Она расстегнула молнию, и я тут же отпрянула. Внутри лежал мужчина — бледный, неподвижный, с закрытыми глазами. Его кожа была серой, будто бумажной, а губы — чуть посиневшими. Я не выдержала и с глухим вскриком рухнула на пол.

— Там... ТАМ ЧЕЛОВЕК! — выдох сбился, слова слипались.

— Конечно, — спокойно сказала она, наклоняясь. — Я его не видела раньше. Наверное, недавно умер. Интересно, это было во время операции или раньше?..

Её голос не дрожал. Она была слишком спокойна. Слишком... привычна к этому.

— Умер?.. — повторила я, как будто пыталась ощутить это слово на вкус. Оно было горьким и чужим.

— Да. — Она мягко дотронулась до его щеки. — Холодный... Когда я умру, меня тоже сюда положат?

Я поднялась, медленно. Смотрела на Сильвию — будто впервые. Как она могла так легко говорить об этом?

— Тебя... тебя не пугает смерть? — вырвалось у меня, раньше чем я успела остановиться.

Она повернулась ко мне. Её глаза были... странными. Будто стеклянными. Слишком глубокими для такого маленького человека.

— А должно? — спросила она, чуть наклонив голову. — Мы все когда-нибудь умрём. Кто-то раньше, кто-то позже. Неважно, что мы хотим — это всё равно случится. Мне просто не повезло... Я умру раньше.

Мир будто остановился. В груди кольнуло.

— Но тебе не страшно?.. Что не сможешь быть с родителями?..

Сильвия вздохнула и прикрыла глаза.

— Конечно страшно. Я очень люблю их. Но страх ничего не изменит... — Она застегнула молнию на мешке, аккуратно, почти заботливо, затем закрыла дверцу шкафа. — Знаешь, мне не страшно умереть. Меня пугает, что будет потом.

— Потом?..

— Я боюсь, что мама с папой будут плакать. Сильно. Что начнут винить себя, думать, что могли меня спасти... А я ведь каждый раз вижу, как они страдают, даже когда улыбаются. Боюсь, что они не смогут жить дальше, и найти для себя счастье... Это... вот это страшнее смерти.