Мерцание моей жизни

8 глава. Родственная боль.

Я сидела у окна своей палаты, прижавшись лбом к холодному стеклу, и наблюдала за неспешно плывущими по небу облаками. Они словно превращались в лица и фигуры, как будто из самого прошлого — я видела маму, папу, Сильвию, даже нашу старую собаку. Мне нравилось придумывать истории для каждого облака, как будто это всё — живые существа, которые прилетели напомнить мне: я всё ещё здесь, я всё ещё жду.

Четыре месяца. Уже прошло четыре месяца с тех пор, как я попала в больницу. И с каждым днём желание вернуться домой становилось всё сильнее.

Но пока — лекарства по расписанию, строгие осмотры дважды в неделю и наблюдение врачей.

Доктор Джоэл недавно сказал, что если я продолжу в том же духе — принимать лекарства вовремя, соблюдать рекомендации, не упрямиться — то, возможно, совсем скоро меня отпустят домой. Эта мысль поселилась в груди как крошечный тёплый огонёк надежды.

Я решила — буду стараться изо всех сил.

На днях сестра Роузи даже похвалила меня. Сказала, что я молодец. И я почувствовала себя... ну, хоть немного сильной. Не как больная девочка, а как кто-то, кто может справиться.

Я закрыла свой дневник, аккуратно сложив страницы, и убрала его на верхнюю полку тумбочки.

В палате было тихо. Я включила телевизор, но там, как обычно, ничего интересного — сухие новости, репортажи про политику, да спортивные передачи, в которых я ничего не понимала.

–Скука... – пробормотала я себе под нос и бросила взгляд на настенные часы. 11:23.

Они обещали приехать к полудню.

Полчаса. Целых тридцать долгих минут.

–Сильвия, наверное, сейчас ест мороженое… или смеётся где-нибудь на улице. – Я вздохнула, поёрзала на подушке и снова посмотрела в окно.

С утра её забрали родители — им разрешили провести день вместе. А я осталась здесь. В своей комнате, под звуком капельниц и скрипа тележек с лекарствами.

Мне нельзя выходить. Слишком нестабильное состояние, как сказала сестра Роузи.

Иногда я завидую Сильвии.

Не злой завистью — просто… грустной.

Хоть я и привыкла к своей болезни, к её проявлениям — то оглохну, то ноги откажутся слушаться, то внезапно перестану видеть — я научилась не паниковать. Я просто жду. Дышу. Живу.

Но вот те, кто рядом — они всё ещё боятся.

Недавно я потеряла зрение на один глаз. Всего на час. Но мама заплакала, папа выглядел так, будто у него отняли землю из-под ног, а Сильвия бегала по палате в панике, зовя всех подряд.

Это было почти трогательно… если бы не было так тяжело.

Иногда их страх утомляет. Но я понимаю.

Они любят меня. Очень.

И я им за это благодарна.

Я сидела на кровати, лениво щёлкая кнопками пульта, перелистывая один канал за другим. Ничего интересного: новости, скучные ток-шоу, старые мультфильмы… Всё казалось одинаковым.

Как вдруг — щелчок двери. Она медленно открылась. Я тут же выпрямилась, на лице вспыхнула радость.

–Мама?.. Папа?.. – выдохнула я, глядя на вход.

Но в палату вошёл только мой брат. Один.

Он выглядел как будто после драки — футболка порвана, губа разбита, на руках и коленях были свежие ссадины. Он не сказал ни слова, просто сел на стул у стены, тяжело опускаясь, достал из кармана смартфон и уставился в экран.

Я продолжала смотреть на дверь, надеясь, что родители всё же появятся, но ничего. Тишина. Больничный коридор за дверью остался пустым.

–Они не придут, – вдруг сказал брат, не отрывая взгляда от телефона.

–Почему?.. – голос мой прозвучал тихо, почти шёпотом.

–Срочные дела, – отрезал он и, положив телефон обратно в карман, бросил взгляд на настенные часы, словно отчитывая минуты. –Как всегда, заняты. Или ты правда думала, что у них нет других дел, кроме как крутиться вокруг тебя?

–Н-нет, конечно... – пробормотала я, опустив глаза. –Я понимаю...

Он молчал. Воздух в палате будто сгустился. Я почувствовала, как что-то давит на грудь.

Я посмотрела на него — на порванную одежду, на руки, покрытые ссадинами. Он выглядел усталым и злым. Это был не тот брат, которого я знала. Этот человек рядом — будто чужой.

–Ты... Зачем тогда пришёл? – спросила я, собирая остатки храбрости. –Если ты пришёл извиниться, то знай — я не собираюсь тебя прощать! Ты сильно меня обидел!

Я скрестила руки и упрямо уставилась на него, как маленький бастующий ребёнок. Хотела, чтобы он посмотрел, чтобы понял.

–Ха. Я и не собирался извиняться, – холодно усмехнулся он. –Я пришёл поговорить.

–О чём нам с тобой говорить? – Я нахмурилась. –Ты не тот, кем был раньше. Ты чужой. Ты не смотришь на меня, как раньше...

–Я же сказал, не собираюсь извиняться! – его голос стал резким. –Ты всё сама придумала, сама обиделась, сама раздула из этого проблему!

Он поднял голос, и я чуть не вздрогнула.

Я не знала этого человека. Не понимала, кто он.

–Я хочу, чтобы ты сказала маме и папе... чтобы они перестали сюда приходить. Хотя бы на время. Нет... они должны перестать сюда приходить вообще!

Я почувствовала, как в животе всё сжалось. Сердце заколотилось, как испуганная птица в клетке.

–Что? Почему?.. – мой голос дрожал, как и руки. –Ты… ты что-то скрываешь?.. С ними что-то случилось?

Он тяжело вздохнул, встал, прошёлся по палате, будто пытаясь успокоиться, а потом обернулся ко мне — глаза потемнели от боли.

–Ты не понимаешь?.. Они на грани, Эбби. Каждый день... каждый чёртов день они просыпаются, думая только о тебе! Мама остаётся здесь на ночь, потом утром едет домой, готовит тебе еду, пакует вещи и возвращается обратно. Она читает всё подряд о твоей болезни, как будто найдёт ответ, которого нет!

Он замолчал на мгновение, голос начал срываться.

–А папа… он всё время на работе. Работает, работает, работает. Чтобы заплатить за твоё лечение. Чтобы купить тебе нужные лекарства. Чтобы мы не остались на улице. Но ты ведь не видишь этого, да? Ты просто сидишь тут… и всё.

–Я… – слова застряли в горле. Я не знала, что сказать. Его глаза были наполнены болью и упрёком.