Мерцание моей жизни

10 глава. Тёплые чувства подруг.

Прошло ещё пару дней. Родители больше не пытались со мной говорить. Они просто приходили, садились в палате и молча наблюдали за мной издалека. Им, казалось, уже хватало и того, что я позволила им быть рядом.

А я… Я чувствовала себя ужасной дочерью.

Но если я вновь позволю себе слабость — если снова начну говорить с ними, улыбаться, вести себя как прежде — они опять начнут винить себя. Будут изводить себя мыслями, что допустили ошибку.

Нет… Лучше пусть они меня ненавидят. Лучше так. Пусть уйдут… пусть забудут… и больше не страдают.

Я сидела у окна, обхватив колени руками, и смотрела на больничный двор. Там, среди деревьев и аккуратных скамеек, неспешно прогуливались такие же пациенты, как я. Кто-то из них, возможно, выздоровеет, проживёт долгую, счастливую жизнь. А кто-то… как я. Как Сильвия. Мы знаем, что нам отмерено не так много времени.

В палате было тихо. Только приглушённый гул больничного коридора и редкие щелчки капельниц нарушали эту тишину.

Вдруг рядом со мной возникла Сильвия. Она не шумела, не спешила — просто подошла, и остановилась, не зная, с чего начать.

–Эбби... – её голос был едва слышен, как будто она боялась спугнуть меня. –Ты… ты в порядке?

Я обернулась. Медленно, с натянутой улыбкой.

–Да, всё хорошо. – сказала я, стараясь звучать бодро. –Ты хотела поговорить?

Она замялась, слегка поёрзала на месте, словно сомневалась, стоит ли.

–Помнишь, мы хотели посмотреть тот фильм? Хочешь сейчас?

Я кивнула.

–Я не против.

Я подалась немного в сторону, освобождая ей место на кровати. Она села рядом, достала телефон и включила фильм. Потом несмело прижалась ко мне плечом. Это прикосновение было для меня как шепот: "Я здесь. Я рядом. Не бойся. Я не уйду."

Фильм был лёгкий, тёплый — комедия о мальчике, влюблённом в девочку. Ради неё он записался в кружок карате, чтобы быть ближе, стать лучше. Мы обе смотрели с тихим интересом, и я поймала себя на мысли — я давно не чувствовала себя настолько живой. Словно на пару часов забыла, что сижу в больничной палате.

–Я бы тоже хотела, чтобы в меня кто-нибудь влюбился… – неожиданно прошептала Сильвия.

Я взглянула на неё, улыбнулась.

–Да в тебя легко можно влюбиться.

Она криво усмехнулась, глядя в экран.

–Сомневаюсь. Мальчикам не нравятся девочки без волос. Им нравятся такие, как ты. С красивыми волосами…

Я молча посмотрела на её лицо.

–Ты красива, Сильвия. Даже без волос. У тебя удивительно красивые глаза. Многим мальчикам нравятся именно глаза. А потом уже всё остальное… Помнишь? В фильме он влюбился в глаза героини.

Она перевела взгляд на меня, немного растерянная.

–Ты правда так думаешь?

–Да. Ты красивая. Такая, какая ты есть. Без маски.

Сильвия рассмеялась — по-настоящему, звонко, тепло. Я вздрогнула, услышав её смех. Такой живой, искренний. Почти забытый звук. Я уже тянулась спросить, что её так развеселило, как она вдруг сказала:

–Вот она. Та Эбби, которую я люблю. Весёлая, тёплая. Настоящая. Мне нравится такая ты… а не та, которая только грустит.

Я усмехнулась.

–Я всегда такая… просто… немного уставшая.

–Да, ты всегда такая. Просто иногда забываешь об этом. – Сильвия подмигнула мне, поддразнивая.

Мы рассмеялись вместе. В голос, как раньше. Я закрыла глаза, чувствуя, как с плеч спадает какая-то тяжесть. Как будто на мгновение стало легче дышать. Как будто тьма внутри рассеялась, хоть и ненадолго.

Некоторое время мы просто сидели, прижавшись друг к другу, и молча смотрели фильм. Экран мягко светился в полумраке палаты, освещая наши лица. За окном ветер тихо гудел в ветвях деревьев, где-то вдалеке хлопала дверь, а по коридору проехала каталка. Всё было будто в тумане. Я старалась не думать — просто быть здесь, рядом с Сильвией, в этой хрупкой тишине, где хоть на мгновение становилось легче.

Но Сильвия нарушила молчание.

— Эбби... — её голос был осторожным, почти шепотом. — Можешь рассказать, почему ты так себя ведешь в последние дни?..

Она отвела взгляд. — Я понимаю, тебе, наверное, тяжело об этом говорить… Но мне больно видеть, как ты мучаешься. Я рядом. И хочу понять.

Я замерла. Внутри меня вспыхнул вихрь. Сотни мыслей, как рваные страницы, закружились в голове. Я должна рассказать? Рассказать, что сказал брат? Что он, возможно, прав? Что я действительно стала обузой для семьи?

Но если скажу… разве это что-то изменит?

Я испугалась. Не за себя. А за то, что если проговорю вслух — это станет правдой.

— Я не хочу об этом говорить… — прошептала я.

— Хорошо, — Сильвия кивнула, не настаивая. — Если не хочешь — не надо.

Но спустя паузу добавила:

— Только… пожалуйста, перестань себя мучить. И не отталкивай родителей. Они просто хотят быть рядом. Не для того, чтобы жалеть тебя. А чтобы любить.

Её слова задели во мне что-то очень хрупкое.

Я опустила глаза, сжала пальцы в одеяло. Почему я всё усложняю? Почему не могу просто быть с ними? Почему причиняю боль тем, кто меня любит?..

Я боюсь.

Боюсь, что брат был прав. Что они действительно несут эту боль изо дня в день только потому, что у них родилась я. Что, если я никогда не выздоровею? Если вся моя жизнь будет цепью страданий — не только для меня, но и для них?..

Я не хочу, чтобы они угасали вместе со мной. Пусть лучше забывают, пусть живут дальше… Пусть даже ненавидят меня, но живут.

— Я знаю, что поступаю неправильно… — тихо произнесла я, глядя прямо в глаза Сильвии. — Но что я могу сделать?

Сильвия немного усмехнулась.

— Ну, для начала — перестань крушить палату. Тут, говорят, ремонт недешёвый. — Она подмигнула, и я слабо улыбнулась.

Затем посерьёзнела:

— А лучше — поговори с родителями. Позволь им быть рядом. Мама каждый раз уходит с опухшими глазами… Знаешь, боль легче, когда её делишь. А ты просто… отталкиваешь всех, как будто хочешь остаться одна с этой болью.

Я задумалась. А разве не этого я хотела? Быть одна, чтобы никто не страдал вместе со мной?