Мерцание моей жизни

13 глава. Сны и страхи.

Вокруг — кромешная тьма. Бездна. Ни звука, ни дыхания, ни жизни.

Эта тьма была не просто мраком — она ощущалась, как живое существо, как хищник. Она дышала, пульсировала, затягивала, как черная дыра, которая поглощает не только свет, но и само ощущение реальности. Там, в этой безбрежной пустоте, угасала звезда — Эбигейл. Одинокая, дрожащая, окружённая тьмой, готовая быть проглоченной без сожаления и следа.

– Г-где я?.. – сдавленно прошептала она, её голос утонул в беззвучной пустоте.

Эбби открыла глаза, но будто бы не открывала вовсе — кругом было по-прежнему темно. Холодно. Мороз лизал её кожу, пробираясь под одежду. Казалось, сам воздух был соткан из страха и льда. Ни потолка, ни пола, ни горизонта — только она, и эта вязкая темнота.

Она села, трясясь от ужаса и холода. Сердце билось в груди, как пойманная птица.

Медленно она поднялась на ноги. Прислушалась. Тишина. Тьма была абсолютной — она не видела даже своих рук, как будто потеряла тело, растворилась в неизвестности. И всё же — страх был настоящим. Осязаемым.

– Ау… э-эй… т-тут есть кто-нибудь?.. – голос её дрожал, срывался, эхом не возвращался.

Ни ответа, ни звука, кроме её собственного дыхания, хриплого и короткого.

Эбби пошла вперёд. Куда — она не знала. Просто двигалась, медленно, почти на ощупь, хотя и нечего было щупать. Каждый шаг казался шагом в пустоту. Время будто исчезло — она блуждала, словно в ловушке, то надеясь, то пугаясь, что никогда не найдёт выхода.

И вдруг…

– Эбби…

Она резко остановилась. Этот голос… она знала его. До дрожи в сердце, до боли в груди.

– А-Арт? – выдохнула она. – Брат?.. Артур?

– Эбби…

Она разом сорвалась с места, бегом туда, откуда слышался голос. Кричала его имя, всматривалась во тьму, оборачивалась, но… никого. Ни силуэта, ни даже блика. Только голос, ускользающий, зовущий.

И вот… вдали — свет. Маленький, тёплый, как огонёк свечи. Эбби замерла.

Из света медленно появился он. Артур. Её брат. Настоящий. С тем выражением лица, которое она помнила с детства — спокойное, немного усталое, но родное.

– Артур… – прошептала она, губы задрожали. – Братик… ты здесь…

Она подошла к нему, осторожно, будто боясь, что он исчезнет. Слёзы застыли в глазах.

Она протянула руки — хотела обнять, уткнуться в грудь, сказать, как ей страшно и как она скучает… но он… оттолкнул её.

Словно холодная волна ударила в грудь. Она упала на спину, замерев. Лёжа, Эбби смотрела на него, не понимая. Губы приоткрылись, дыхание сбилось.

– Зачем?.. – выдохнул он. – Почему ты…

И тут его лицо изменилось. Улыбка стала зловещей, глаза потемнели. На лице — ярость. Презрение.

– Лучше бы ты умерла в тот день! – закричал он. Его голос звучал так громко, будто из всех сторон. – Ты только и умеешь причинять боль! Лучше бы ты поскорее умерла!..

Эбби задрожала, не от холода — от внутреннего леденящего ужаса. Сердце словно разорвалось пополам. Она пыталась заговорить, но слова не шли. Слёзы текли по щекам, а он стоял, словно чужой, словно он не брат ей, а палач.

Она не могла поверить в то, что только что услышала. Сердце пропустило удар. Губы дрогнули, она поднялась с земли, делая неуверенный шаг к брату:

— Нет… нет, ты не мог… — шептала она, поднимая дрожащую руку. — Артур… я…

Но не успела коснуться его, как он вдруг начал трескаться. Тонкие трещины, будто на стекле, поползли по его лицу, глазам, рукам. А затем — взрыв тишины. Он рассыпался на тысячи стеклянных осколков, которые тут же исчезли в темноте, как будто его никогда и не было. Осталась лишь пустота.

— Нет… нет-нет-нет! — Эбби обернулась, сердце стучало в висках. — Артур?!

Тишина. Только её собственное, сбивчивое дыхание и стук сердца, похожий на набат.

Снова вспыхнул свет. Она обернулась, на этот раз с осторожностью, зная, что за этим последует. И не ошиблась.

Перед ней стоял отец.

— Папа?.. — Эбби пошатнулась. — Это ты?..

Он ничего не сказал. Лицо было бледным, глаза — мертвыми. Пустыми, как тьма вокруг.

Он смотрел на неё… будто не узнавал. Но что-то внутри этого взгляда было — что-то большее, чем равнодушие. Боль. Глубокая, невыносимая.

— Почему?.. — наконец заговорил он, и голос его словно сорвался с обрыва. — Почему ты продолжаешь нас мучить?..

Эбби замерла. Эти слова вонзились в грудь, как ледяной нож. Она отступила, сжимая грудь, не веря.

— Н-нет… папа… — выдохнула она, но тот уже начал рассыпаться. Его тело превратилось в сухой серый песок, сыпавшийся вниз, как время в песочных часах.

Она упала на колени, глядя, как исчезает отец.

Сердце сжалось так, что ей стало трудно дышать.

— За что?.. — прошептала она. — Почему вы все… говорите это…

Снова свет. Она закрыла глаза, слёзы катились по щекам. Она знала, кто появится теперь.

И была права.

Перед ней стояла мать. Та, что всегда поддерживала. Та, что обнимала, гладила по голове, успокаивала...

Теперь она стояла, вся в слезах, лицо искажено болью, в глазах — гнев.

— Почему… — прошептала она.

Но Эбби не выдержала.

— Что?! Что ты хочешь от меня?! — закричала она в отчаянии. — Скажи! В чём я виновата?! В том, что заболела?! Что не могу вылечиться?! Что вы страдаете из-за меня?!

Она сжимала голову руками, волосы прилипали к мокрому от пота и слёз лбу.

— Скажи мне! ЧТО Я СДЕЛАЛА НЕ ТАК?! — кричала она, стоя на коленях, роняя слова, как удары молота по собственному сердцу.

Существо в образе её матери смотрело на неё с немой скорбью — и вдруг вспыхнуло пламенем.

Ярким, алым, неестественным. Она исчезла, как спичка в буре.

Эбби осталась одна, обхватив голову руками. А потом… закричала.

Крик боли, гнева, отчаяния — вырвался из неё и отозвался эхом в пустоте.

— ДОСТАТОЧНО!!! — кричала она. — Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ!!! ПРЕКРАТИТЕ!!!

Её голос сорвался, горло горело, дыхание стало хриплым. Она упала, прижавшись лбом к чёрному «полу», который невозможно было различить. Тишина снова накрыла её, тяжёлая, мертвая.