Мерцание моей жизни

14 глава. Тишина между шагами.

Прошла уже неделя с того дня, как мне приснился тот жуткий сон. Он до сих пор не уходит из моей памяти. Иногда мне кажется, что я слышу отголоски тех голосов в темноте, особенно по ночам, когда всё замирает. Но теперь… я стараюсь напоминать себе: это всего лишь кошмар. Мама, папа, Сильвия — они не отвернулись от меня. Они любят меня. Заботятся обо мне.

А вот Артур… Я всё ещё не знаю. После нашего разговора, тех его слов — внутри всё как будто перевернулось. Может, он правда ненавидит меня. Может, ему просто слишком больно. И всё равно, я надеюсь, что мы сможем поговорить. Через десять дней у меня день рождения. Было бы здорово, если бы в этот день я могла снова… просто быть его младшей сестрой, а он — моим братом.

Сегодня Сильвии снова не было. Она ушла гулять с родителями. А я — я снова осталась здесь. Мне всё ещё запрещено выходить за пределы больницы. Доктор Джоэл объяснил, что в любой момент болезнь может снова проявиться, и тогда рядом обязательно должны быть врачи. Даже мысль об этом заставляет меня чувствовать себя запертой. Как птица в клетке.

Мама с папой пока не приехали. Наверное, застряли в пробке или задержались на работе… Я старалась не тревожиться. В палате было тихо. Слишком. Только телевизор что-то бурчал на заднем плане. Я пыталась читать, но строки прыгали перед глазами — слишком тяжело было сосредоточиться. Я встала с кровати, тело отозвалось слабостью. С каждым днём мои ноги казались всё более чужими. Словно не мои. Иногда я чувствовала, как будто я просто… скольжу над полом, а не иду.

Я рассказала об этом сестре Роузи и доктору Джоэлу. Они, как всегда, были добры. Сказали, что это временно. Но я знала — это не так. Оно не проходит. Оно становится частью меня.

Чтобы хоть немного чувствовать контроль, я иногда выходила погулять по больнице. Так и сегодня. Я накинула лёгкий кардиган, вышла из палаты и неспешно пошла по коридору.

Воздух пах антисептиком, с лёгкой примесью кофе, доносившегося с первого этажа. Люди шли в обе стороны — женщины с цветами в руках, мужчины с пакетами еды, медсёстры в мягкой обуви, издающей еле слышный шлёп-шлёп. Некоторые улыбались друг другу, кто-то шептался, другие просто молча шли по своим делам. Один старик в халате стоял у окна и смотрел на небо, словно видел в нём что-то личное.

Я медленно шла мимо, ощущая, как ноги предательски подкашиваются. Держалась за перила, но делала вид, будто просто так, от скуки. Не хотелось привлекать внимание.

Когда я дошла до лестницы на второй этаж, немного постояла у неё. Давно я там не была. Наверху обычно меньше людей — больше тишины, и как-то спокойнее. Я решила подняться.

Шаг за шагом, медленно, осторожно — я взбиралась. Сердце стучало где-то в горле, но я не остановилась.

Второй этаж встретил меня мягким светом из высоких окон и приглушённой тишиной. Здесь было другое отделение — более тихое, в основном для выздоравливающих. Я прошла мимо комнаты, где мама читала сказку своему сыну — он лежал с забинтованной рукой, но улыбался, слушая её голос. Немного дальше медсестра помогала пожилой женщине расчесывать волосы. Женщина сидела у зеркала, а в её глазах была благодарность — такая простая, но глубокая.

Я остановилась у стенда с рисунками. Дети рисовали солнце, зелёные деревья, домики и семьи. Кто-то нарисовал кота с кривыми усами и надписью: "Котик, который лечит!" Я хмыкнула.

Потом я прошла дальше. Видела мужчину в инвалидной коляске, которого навещал, вероятно, его внук. Он держал его за руку, не говоря ни слова. Просто сидел рядом. Это… напомнило мне, как мама иногда берёт мою руку и ничего не говорит. Просто держит. И этого почему-то всегда достаточно.

Я пошла по коридору до конца, развернулась и медленно направилась обратно. Мне нравилось здесь. Здесь было… меньше шума, меньше беготни. Только люди и их нежные, едва уловимые истории. Может быть, когда-нибудь я тоже выйду отсюда — не только физически, но и изнутри.

Когда я вернулась к лестнице, в теле уже чувствовалась усталость. Но внутри — было немного светлее.

Я медленно вошла в комнату отдыха для медсестёр. Никого ещё не было — только тихий гул вентиляции и лёгкий запах еды, смешанный с ароматом антисептика. Солнце просачивалось сквозь матовые окна, оставляя на полу мягкие тени.

Я прошлась по комнате — взгляд цеплялся за знакомые детали: старенький диван с чуть провисшей спинкой, стол с кружками, каждая из которых подписана — «Лин», «Мика», «Роузи», — будто у них здесь свой маленький мир. У стены стоял небольшой холодильник, с которым мы с Сильвией однажды устроили мини-рейд.

Я приоткрыла дверцу холодильника — там лежали ланч-боксы, завёрнутые в плёнку. Один был украшен милым стикером с котиком и надписью "Сегодня ем и живу". Я невольно улыбнулась. Были и пластиковые контейнеры с лапшой, салатом и чем-то, что выглядело как домашняя паста. Откуда-то доносился слабый аромат остывшего кофе и тушёных овощей.

–Похоже, они ещё не скоро придут… – пробормотала я и прикрыла холодильник.

Я хихикнула, вспоминая одну проказу.

–Может, снова разыграть Роузи?.. – прошептала я, озорно щурясь.

Мы с Сильвией однажды уже это делали: спрятались за шкафом, а когда Роузи вошла — выпрыгнули с криком. Она тогда выронила бутерброд, испугалась, а потом смеялась с нами до слёз. Это было по-настоящему весело.

–Да! – решила я. –Спрячусь за шторой в углу, и как только она войдёт – бау!

Я быстро забралась за плотную ткань в углу, где обычно стояла швабра и пылесос. Сердце стучало от возбуждения. Надеюсь, это сработает.

***

Дверь в комнату отдыха приоткрылась с лёгким скрипом, и внутрь вошла сестра Роузи, за ней — две другие медсестры. Все трое выглядели уставшими. Волосы собраны кое-как, под глазами залегли тени, а на лицах читалась тихая, устойчивая усталость — такая, что накапливается не за день, а за недели.

–Наконец-то хоть немного передохнём… – тихо вздохнула одна из них, рыжеволосая женщина в очках, по имени Мика.