Мерцание моей жизни

19 глава. День моей смерти.

В тот час, когда смех разносился по палате, когда глаза сияли от счастья, а воздух был наполнен ароматом торта и надежды, никто не мог представить, что всё изменится за одно короткое мгновение.

Эбби стояла, смеясь вместе с остальными, но вдруг её лицо побледнело, как бумага. Губы задрожали. Она не сразу поняла, что это тёплое чувство под носом — кровь. Её рука потянулась к лицу — пальцы окрасились в алый цвет.

Колени подогнулись. Всё вокруг поплыло. Звук ускользал. Её тело повалилось на пол как кукла, у которой кто-то выдернул нити.

— Эбби! Эбби! — закричала мать, бросаясь к дочери. Она приподняла её, прижала к себе, не в силах поверить в происходящее.

Всё замерло. Паника охватила комнату. Люди вскочили, кто-то выронил чашку, кто-то прикрыл рот руками.

Отец подбежал и, сдерживая дрожь, аккуратно отстранил жену, чтобы дать врачам место.

— Дайте им работать, — выдохнул он с усилием, обхватывая супругу за плечи.

Доктор Джоэл и сестра Роузи подбежали к Эбби. Джоэл быстро склонился над девочкой, проверяя пульс. Его лицо стало каменным.

— Она теряет сознание. Мы её теряем, — резко сказал он. — Носилки, срочно! Подготовьте операционную!

— Глубокая бледность, дыхание нарушено... давление падает... — бросила Роузи, уже прижимая маску к лицу Эбби и измеряя давление.

Каталка вкатилось в палату почти сразу. Эбби аккуратно переложили, трубка кислорода уже была у её лица. Глаза её были полуоткрыты, но бессмысленные. Руки безвольно свисали с боков, тело — лёгкое, словно вытесненное душой.

Родные ринулись следом, но на пороге операционной их остановили.

— Дальше нельзя, — строго сказал медбрат, загораживая путь. — Просим вас остаться здесь.

Двери захлопнулись.

Молчание. Коридор, который ещё недавно был наполнен голосами и жизнью, стал холодным и душным, как камера ожидания приговора.

Мать села на скамейку, прижимая руки к груди, лицо уткнуто в ладони. Она тряслась, едва сдерживая крик.

— Она же только смеялась… — прошептала она. — Только смеялась…

Отец стоял рядом, сжав кулаки. Его взгляд был прикован к дверям, как будто он мог силой воли заставить их открыться с хорошими новостями.

— Она выдержит, — произнёс он глухо. — Она сильная. Она должна…

Артур сидел отдельно, вжавшись в стену, глядя в пол. Он не мог найти слов. Даже мыслей. Он просто сидел, застыв в собственном страхе, с одним вопросом, повторяющимся в голове: «Почему?.. Почему она должна страдать?..»

Сильвия сидела на скамейке в коридоре, обхватив себя руками, будто пытаясь не дать собственной душе развалиться на части. Она не до конца осознавала, что происходит, всё казалось страшным сном. Но в одном была уверена — она не выдержит, если потеряет ещё одного близкого человека. Не Эбби. Только не её…

— Пожалуйста… пусть она не уходит… — шептала она едва слышно, глядя в пол.

Рядом с ней сидели её родители. Отец обнял дочь за плечи, мать пыталась найти хоть какие-то слова, чтобы поддержать родителей Эбби, но язык будто отказался подчиняться.

Время застыло.

А за закрытыми дверями...

В операционной царила иная реальность. Холодная, стерильная, пропитанная адреналином и борьбой за жизнь.

Доктор Джоэл в маске склонился над Эбби. В его руках был шприц — прямое введение адреналина.

— Сердцебиение отсутствует. Заряд дефибриллятора — 200.

— Отойдите. Разряд.

Тело Эбби вздрогнуло на операционном столе.

Монитор пищал. Прямая линия. Никакого сигнала жизни.

— Повторный разряд. 250. Адреналин.

— Разряд!

Роузи стояла рядом, подавая инструменты и препараты, её пальцы тряслись, но она сдерживалась.

— Пульса нет. Всё ещё нет…

— Мы её не отпустим. Поднять до 300. Последний разряд.

— Готово. Отойти. Разряд!

Эбби снова дёрнулась. Тишина. Все взгляды на монитор. Он мигнул.

Линия на мгновение приподнялась…

Но снова распрямилась. Писк. Прямая.

Джoэл посмотрел на часы.

— Продолжаем. Не сдаёмся. Ещё один цикл компрессий.

Они боролись. До последнего. До самой границы.

Операция длилась больше часа.

Состояние Эбби было критическим. Тело истощено, давление нестабильно, пульс срывался. Сердце остановилось впервые на тридцатой минуте — резкая асистолия. Врачи немедленно начали реанимацию. Адреналин, компрессии, разряд. Молчаливая борьба со временем. Сердце вернулось.

Через десять минут — второй останов. На этот раз запуск был сложнее: сердце сопротивлялось. Джоэл сдержанно отдавал команды, но по глазам видно — внутри он кричал.

Когда Эбби снова вернулась — лишь слабый, еле уловимый пульс. Вся операционная замерла — они знали, это может быть последним всплеском.

Третий останов пришёл внезапно. Без предвестников. Разряд — тишина. Второй — снова. Слабая электрическая линия на мониторе, прямая и неумолимая. Бригада продолжала реанимацию почти двадцать минут, но сердце больше не отвечало.

На щеках Эбби, едва заметно, блестели следы крови, будто последние слёзы, смешавшиеся с тонкими ручейками из носа. Казалось, даже её тело знало, что это прощание.

Операция окончена.

Когда дверь операционной отворилась, все, кто ждал, вскочили с мест.

Доктор Джоэл вышел к ним. Его лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Перед ним — родители Эбби. Мать еле держалась на ногах, отец сжал её в объятиях, будто только этим удерживал от падения. Рядом стоял Артур, не мигая, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Чуть поодаль — Сильвия и её родители. Тишина. Никаких слов, только молчаливая мольба в глазах.

Джоэл стоял молча. Он видел это не впервые, но боль никогда не становится легче. Он набрал в грудь воздух, как будто хотел утонуть в нём, и произнёс:

— Мне жаль... — больше он не мог сказать. Больше и не нужно было.

Мать Эбби рухнула на пол, словно у неё вырвали из груди сердце.

— Нет... Нет... — повторяла она, срываясь на истеричный крик. Плач, ломающий воздух, разрывающий тишину. Боль, которую невозможно описать словами. Это был крик женщины, потерявшей ребёнка. Крик, от которого кровь стынет в жилах.