Мерцание моей жизни

26 глава. Мерцание моей жизни.

Сквозь плотную дрему, как сквозь туман, Эбби медленно открыла глаза. Потолок был чужим. Белые стены, мягкий свет, слабый запах антисептика. Сердце застучало чаще, но без паники — просто вопрос: где я?

Она попыталась пошевелиться — тело отзывалось слабостью, но не болью. Рядом, склонившись к её руке, сидела мама, её пальцы всё ещё сжимали ладонь дочери. Мама спала, лицо её было усталым, но на нём застыла какая-то беспокойная нежность. С другой стороны, чуть поодаль, в кресле сидел отец. Он спал неловко, сгорбившись, будто всю ночь не отходил от кровати.

Эбби моргнула, непонимающе оглядывая комнату.

– Мама... – хрипло прошептала она.

Женщина вздрогнула, подняла голову, словно не веря, что услышала голос дочери. В следующую секунду — бросилась к ней, обняла так крепко, будто пыталась защитить от всего мира.

– Эбби... доченька... ты проснулась... – дрожащим голосом шептала она, прижимаясь щекой к её виску. – Ты не представляешь, как мы боялись... Всё хорошо, ты с нами...

Из-за её слов проснулся и отец. Он резко поднялся с кресла, подошёл, сжав губы. Его взгляд был напряжённый, тревожный — он боялся увидеть в глазах дочери слёзы, слышать её вину, повторение вчерашнего кошмара.

– Эбби... – произнёс он тихо, будто сдерживал что-то внутри.

В палате зашевелились остальные — Сильвия и её родители, что ночевали тут, отказываясь уезжать, пока не узнают, что с Эбби всё в порядке. Сильвия смотрела на подругу исподлобья, не мигая, как будто боялась, что это мираж. В её взгляде — напряжённость, страх и надежда вперемешку.

Через несколько минут в палату вошли Сестра Роузи и Доктор Джоэл. На их лицах — тревога, которую они пытались скрыть за профессиональной сдержанностью.

– Эбби, ты нас напугала, – сказал Джоэл, наклоняясь к ней. – Дай посмотрю на тебя. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – медленно произнесла она, глядя на него с лёгким недоумением, будто всё происходящее не касалось её напрямую.

– Болит что-нибудь? Голова? Руки? Ноги?

– Нет… – покачала она головой. – А… что случилось?

В палате повисла гнетущая тишина. Мама прижала ладонь ко рту, отец сжал кулаки. Все, кто был рядом, замерли.

Джоэл осторожно выпрямился, выбрал слова.

– Ты потеряла сознание… Вчера. Ты проспала почти сутки. – Он посмотрел ей в глаза, стараясь быть мягким. – Мы знаем, тебе тяжело из-за Агаты… Мы рядом, Эбби. Ты не одна...

Все ждали — ждала мама, затаив дыхание, ждал отец, не отводя взгляда. Сильвия нервно теребила рукав. Все они боялись повторения вчерашней истерики, новых криков, обвинений, рыданий. Но Эбби лишь слушала, не моргая, с лёгкой отстранённостью.

Никто не понимал, почему она так спокойна.

Но пока никто не решался об этом спросить.

– Доктор Джоэл... – тихо произнесла Эбби, неуверенно глядя на него.

Он обернулся к ней, мягко улыбнулся, радуясь, что она снова с ним заговорила:

– Да, Эбби. Я здесь.

Эбби сдвинула брови, глядя на него, как будто пытаясь что-то сложить в голове. Потом нахмурилась и спросила, будто между делом:

– А кто такая… Агата?

В палате сразу повисла звенящая тишина.

Мама вздрогнула, оторвав ладонь от одеяла. Отец медленно повернул голову к дочери. Сильвия побледнела и застыла, словно кто-то выдернул из неё весь воздух. Даже Роузи, что молча стояла у стены, замерла, уставившись на Эбби.

Все они как будто перестали дышать. Только Джоэл, медленно выпрямившись, посмотрел на Эбби пристальнее.

– Эбби… – произнёс он осторожно, – ты не помнишь, кто такая Агата?

Эбби нахмурилась сильнее, её глаза забегали между лицами в комнате — на неё все смотрели, как на загадку, как на человека, который вдруг заговорил на другом языке.

– Это… новая медсестра? – спросила она. – Она… она что, собирается заменить Сестру Роузи? Я не хочу! Мне не нужна другая, мне нравится Роузи!

Роузи охнула — коротко, сдержанно. Мать Эбби прижала руки к лицу, а Сильвия прижалась к отцу, не в силах произнести ни слова. Всё происходящее начинало казаться каким-то дурным сном.

А Джоэл... он уже всё понял.

Он тяжело вздохнул, отвёл взгляд и кивнул:

– Да, ты права, Эбби. Всё хорошо. – Голос его звучал мягко, но напряжение пряталось под каждым словом. – Лежи спокойно. Мне нужно немного поговорить с твоими родителями. Роузи, посмотри пока за ней.

Роузи едва заметно кивнула, всё ещё переваривая то, что только что услышала.

– Роузи... – повторил Джоэл, уже строже.

Она встрепенулась:

– А, да, конечно. Конечно.

Подошла к Эбби, присела рядом, не зная, что сказать, просто взяла её за руку и начала осмотр, пытаясь скрыть волнение.

А Эбби… просто сидела. Спокойная. Немного растерянная, но не встревоженная. Её глаза больше не отражали ту бурю, что бушевала вчера. Ни слёз, ни вины, ни страха — только непонимание.

Джоэл кивнул родителям, жестом показал Сильвии и её родителям следовать за ним. Они молча вышли из палаты. В коридоре, как только дверь закрылась, страх, сдерживаемый в груди, прорвался наружу.

Что-то было не так.

– Доктор Джоэл... – негромко произнесла Сильвия, с трудом справляясь с комом в горле. – Что с Эбби?.. Почему она не помнит Агату?

Этот вопрос повис в воздухе, отразившись на лицах остальных. Родители Эбби, стоявшие рядом, словно замерли, тоже хотели спросить то же самое — но Сильвия опередила их. Все молчали, напряжённо глядя на Джоэла, как будто ждали приговора.

Доктор, стоявший немного в стороне, медленно выдохнул. Он провёл рукой по лицу, как человек, которому нужно собрать силы перед трудным разговором.

– Это... результат сильного психологического потрясения, – начал он, глядя на родителей Эбби. – Эбби перенесла острый стресс на фоне чувства вины. Потеря близкой подруги, эмоциональная перегрузка, её физическое истощение и особенности её текущего заболевания наложились друг на друга.

Он на секунду замолчал, будто подбирая более мягкие слова, затем продолжил: