Мерцающий свет

Из комнаты отдыха врачей клиники пластической хирургии «ГрандБьютиПэлас» открывался фантастический вид на Волгу. Екатерина Вишневская, ведущий хирург, достала из кармана халата смартфон и сделала несколько фотографий, а потом начала искать в сети ванильную цитату, чтобы запостить в соцсети. За столом, наслаждаясь перерывом, неторопливо пили чай две медсестры – новенькая совсем юная Мария и полная круглолицая старшая медсестра Маргарита.

– Человек это то, что он видит из окна, – задумчиво произнесла Екатерина, а потом смахнула пылинку со своего белоснежного халата.

– Звучит красиво, – ответила старшая медсестра. – Но не все могут выбирать. Мы купили долевку, и не думали, что пустырь быстро застроят. В итоге окна выходят на стену дома напротив. Получается, что мы не выбирали кем быть.

– Марго, у нас всегда есть выбор. Человек – хозяин своей судьбы и сам решает быть ему победителем или аутсайдером, – ответила ей врач, не отрываясь от телефона.

– Но не всегда же… – попыталась возразить женщина.

– Маша, идем, у нас сейчас съемка, – Екатерина кивнула новой медсестре и направилась к выходу.

Девушка встала и, вылив в раковину недопитый чай, побежала за врачом.

Екатерина шла уверенным шагом по коридору, не отрывая глаз от смартфона, в котором набирала текст.

– Что за глупости? – возмущалась на ходу хирург. – Надо исключать из общения таких обиженных жизнью. Вид они не выбирали.

Мария семенила за ней.

– Ваша задача очень простая, – распахнув дверь в свой кабинет, бросила Екатерина медсестре. – Просто следите, чтобы все трансляции шли. Иногда бывают сбои. Тогда мы делаем паузу и восстанавливаем связь.

Врач села за стол, вокруг которого стояли несколько штативов со смартфонами и кольцевыми лампами. Екатерина, посмотрев на себя в фронтальную камеру, подкрасила губы.

– Все я готова, – сказала она медсестре. – Запускайте трансляцию.

Мария кликнула «Пуск» на всех телефонах и махнула рукой.

– Дорогие подписчики, сегодня у меня для вас необычный эфир, – улыбалась Вишневская. – Я хочу презентовать вам устройство, без которого невозможно представить утро женщины, заботящейся о своем здоровье – соковыжималка «Сочные дыньки»…

Трансляция шла полчаса, когда в кабинет зашел полный невысокий мужчина в белом халате с редеющей шевелюрой каштановых волос.

Мария вздрогнула, а Екатерина даже бровью не повела. Врач понял, что не вовремя и на цыпочках прошел в угол, медленно опустившись на стул.

«Какая я молодец», – думала Вишневская, читая заученный наизусть текст. «Сегодня все решили испортить мой день, а я единственная веду себя как профессионал. С моими навыками я могла бы работать на ТВ или политикой заняться».

Когда трансляция закончилась Екатерина обратилась к гостю:

– Ну, Женя! Ты же знаешь, что нельзя вот так врываться ко мне в кабинет.

– Извини, я забыл, что здесь маленькая киностудия, – улыбнулся мужчина.

– Вам не кажется, что это как-то пошло… – вдруг выпалила Мария.

– Что? – Екатерина удивленно посмотрела на медсестру.

– При чем тут хирургия и соковыжималка? А название. Это же про грудь… Женщинам будет неприятно.

– Какой вздор! – Вишневская резко вскочила из-за стола и сунула руки в карманы халата. – Это мне неприятно, что вы со своим мнением лезете, когда вас об этом не просят. Женя, идем к тебе.

Екатерина уверенно чеканила шаги в направлении кабинета главного врача.

– Катя, постой, – женщина шла очень быстро, и мужчина не успевал за ней. – Что ты кипишь? Ничего же страшного не произошло.

Вишневская дернула за ручку и так резко открыла дверь, что та с грохотом ударилась о стену. Табличка «Коротков Евгений Павлович. Заведующий отделением пластической хирургии», которая висела рядом со входом, упала на пол.

– Не ломай мою мебель, – улыбнулся мужчина, подняв табличку. – Любимая, ну, что стряслось?

– Женя, мне нужна новая медсестра.

– Мы эту только наняли, с таким трудом нашли. Может быть, вы притретесь?

– Исключено. Я не потерплю подобного поведения. Тем более от младшего персонала.

– Ну, ничего же страшного она не сказала, просто поделилась своим… – попытался сгладить углы заведующий.

– Ничего страшного? – вспылила Вишневская. – У меня контракт с этим рекламодателем на миллион рублей. Как она смеет что-то там болтать? Ей такие деньги и за год не заработать.

– Ну, мы же не можем всех несогласных с твоим выбором рекламодателей увольнять. Что мне тебе интерна поставить?

– Может быть, лояльный интерн лучше своевольного профессионала. Это как прореживание сорняков. В итоге останутся только наши люди.

– В любом случае нам придется подождать, – Коротков обнял Вишневскую. – Завтра операция у Эльзы Крестовской. Ты же знаешь, что для этой пациентки все должно быть сделано на высшем уровне и тут с интерном рисковать нельзя. Близкая подруга губернатора должна остаться довольной своим новым образом. Тем более она наш постоянный клиент – сто шестнадцать визитов только за этот год. Да она приходит в нашу клинику чаще, чем некоторые врачи.

– Да, завтра операция… – вздохнула женщина. – Но послезавтра, чтобы новенькой не было в клинике.

– Хорошо, моя королева, – Заведующий поцеловал Екатерину. – И тебе пора задуматься о свадьбе. Ты же не будешь в медовый месяц свои трансляции устраивать.

– Ты такой смешной, Женька, – женщина обвила руки вокруг шеи мужчины. – Удалось поговорить с собственниками по поводу моего назначения главным хирургом?

– Пока нет, но это такая формальность. Они от тебя и так без ума, не думаю, что кто-то будет против.

Вишневская сразу помрачнела.

– Ты обещал! – надула она губы.

– Хорошо-хорошо. Сразу после операции Крестовской обсужу с ними твое повышение, – мужчина опять поцеловал ее.

– Закрой кабинет. Здесь все берут пример с тебя, и никто не стучит в дверь, – прошептала Екатерина, снимая халат.