Мэри Поппинс для квартета. Свадьба

Глава шестая

Только увидев трап небольшого самолета, я поняла, что все происходит на самом деле.

Или – нет?

Или – происходит?

Темень, порезанная резким светом, самолет как из фильмов, старательно улыбающаяся барышня у трапа, возмутительно жизнерадостная, словно и не глубокая ночь.

– Добро пожаловать, госпожа Томбасова. Сережа!

– Привет, Тамара. Полетели.

И музыкант широко, счастливо улыбнулся. Мы переглянулись с девушкой в ярко-синей униформе. И поняли разом: это Сергей не ей. Это он полету.

– Разрешение получено, нас ждут, – объясняла Тамара мне, пока мы заходили.

Я со всеми своими страхами. И Сережа с двумя тюками. Своим и моим. Я села в кресло, моргнула, когда огни поплыли: сначала плавно, потом быстрее и быстрее.

– Что с тобой, Олесь?

Что-что. Боюсь я. Самолетов. До колик.

Дурно мне. И… Продышалась. Глубоко и с присвистом, поймала озабоченные взгляды стюардессы и Сергея. Сделала глоток холодной воды, тут же появившийся передо мной. И спросила, все равно не веря:

– Что? Правда, медведи?

Бас просто поднял руки вверх, подержал их. Потом поднес большой и указательный палец к губам и показал, что застегивает их. Как молнию.

Я рассмеялась.

– Посмотри в иллюминатор, – мягко улыбнулся музыкант. – Мы взлетели.

– Страшно.

– Все будет хорошо.

Я кивнула. Хорошо – так хорошо. Но признаться, сейчас, в воздухе, представив, сколько людей подняты на уши… Ох. Неловко как-то получилось.

– Олег счастлив, – тихо проговорил Сергей. – Лесь, просто поверь в это. Он ожил. Стал похож на человека. Ну, насколько это возможно.

Мы переглянулись. И рассмеялись.

– Он страшно злится из-за всей этой ситуации с выложенным видео. И свалил в тайгу, чтобы никого не прибить. Не удивлюсь, если Самуил Абрамович поспособствовал экспедиции.

– Еще один любитель охоты на медведей? – удивилась я.

Бас довольно и гулко расхохотался.

– Се-е-ма, – протянул он похоже на Дану. И губки так же сложил.

Вот странно, не было же его в доме, когда у нас объявилась экс мечта квартета. Вот откуда?

– А ты Томбасова откуда знаешь? – спросила я немножко не то.

– Я? – Бас покачал головой. И беззаботно ответил: – А он у меня Зою отбил.

Я подпрыгнула, даром что в глубоких самолетных креслах подпрыгнуть нереально.

– Ну, на женщин, у нас, получается, вкус всегда был одинаковый, – все с той же легкой улыбкой продолжил Сергей.

– И как ты это перенес?

Расспрашивать о той, незнакомой жизни Томбасова, было… Страшно. И сладко. И почему-то хотелось все время оглянуться назад: не подслушивает ли кто-нибудь. Сергей молчал, бродя мыслями где-то то ли далеко-далеко, то ли давным-давно. Я уже было хотела начать извиняться, что затронула эту тему, но бас улыбнулся. Светло. И наконец ответил:

– Знаешь, как ни странно, без особой трагедии. По-моему, Зоя на это даже рассердилась.

– А ты?

– Олесь, женщин много. А вот с друзьями у меня… Действительно близкими людьми… Поэтому я перевел Зою в друзья. И на этом успокоился.

– М-да. Любопытно…

– Мы стали общаться с Томбасовым, когда из квартета сбежал бас.

– А кстати, почему сбежал-то?

– Вадим грезил об опере. И ему эстрада была поперек горла. Но сказать Зое «нет» у него просто духу не хватило. Он просто храбро исчез. Сразу в Италию. А Зоя позвала меня.

– И как тебе понравились юные дарования? – улыбнулась я. – Как первая встреча?

– О! Это было… умилительно. Парням по двадцати одному. Мне двадцать восемь. Полное ощущение детского сада.

Я покачала головой, представив. Жалко, на телефон тогда так рьяно не записывали каждый шаг и чих. Мне отчего-то казалось, что зрелище было  достойное пера Розы и мюзикла Бонни.

– Кстати, у Левы гонору в молодости было побольше, – добавил Сергей.

Я рассмеялась. Почесала нос, попыталась представить. Не получилось.

– Артур… Только готовился стать молодым отцом. Мотался по всем халтурам, которые только мог найти. Тощенький такой – ужас. Но с пламенем в глазах – у его девочек должно быть самое лучшее.

Что тут скажешь. Только вздохнуть. Может, еще помирятся. Они ж с Аней – два сапога пара.

– А Иван? – спросила я.

– Ванька – вещь в себе. Весь в музыке. Мне иногда кажется, что он думает гармониями, а на русский только переводит. И вообще его лишние слова утомляют. Даже вокал, и тот утомляет. Теоретик он на всю голову, ты ж знаешь, он и в консе на теории учился, вокал – чисто для галочки, и в квартет пошел, только чтобы друзья без него не опозорились фальшивым пением.