Мэри Поппинс для квартета. Свадьба

Глава восьмая

Глаза открывать было… неловко. Можно сказать, стыдно. И тошно. Хотя… вот с тошно было…

Я не то, что их открыла, я подскочила, заметалась, налетела на Томбасова, который явно после душа выходил весь благоухающий. ООО!

Вытолкать его тушу и успеть…

– Олесь, а как ты себя чувствуешь?

Вот и что он хотел услышать? Особенно в такой позе? Что я чувствую себя готовой его задушить? Потому как квасил он, а тошнит меня? Где вообще справедливость, а?

Говорить я особо не могла, горло пекло. Он подошел, обнял.

– Олесь, прости.

– Уйди, – просипела я. – Будь человеком.

– Ты злишься, – резюмировал он глубокомысленно и печально.

Какой догадливый.

– А как ты вообще тут оказалась? Я тебя как увидел на пороге – подумал, у меня глюки. Столько пить нельзя.

– Твои явки и пароли не хотели сдавать. Пришлось угрожать.

– Чем же?

– Сергею – истреблением всей цветной капусты в его доме.

– Ты – страшная женщина, Олесь.

И он прижался ко мне… мало того, что нежно. Так еще и с явным желанием продолжить то, что мы не доделали ночью (или днем, попробуй разбери какое тут время суток). Нет, он нормальный вообще?

– Я подумала, что ты меня бросил, потому что я – не такая, – сообщила этому истребителю бедных медведей. И с удивлением услышала в собственном голосе слезы.

– Погоди. Я же оставил записку.

– Дурацкую. Потому что я не поверила.

– Почему дурацкую? Ну, признаю, уезжать в нашей ситуации… Ты на нервах, видео это идиотское. Но… медведь. Я сам запретил на них охотиться, тут у нас что-то типа заказника. Мужики строгие, хозяева тайги. А тут такое.

– И ты не утерпел.

Он покаянно склонил голову, пока его развратные руки склоняли меня... Конкретно так склоняли. Вот всех смыслах.

– Томбасов, – строго, учительским голосом напомнила я ему, что мы, вообще-то, разговариваем. И на очень серьезные темы.

– Скажи так еще раз.

– Чего?

– Специальным. Учительским. Голосом.

– Ты извращенец, Томбасов, – простонала я.

Как-то у нас не срослось общение с этим домом лесников. Хлипкое у них все было какое-то. На этот раз пострадало стекло, которое огораживало угол с душевой. Как-то я неловко оперлась, или меня оперли – и эта зараза рухнула от нашей энергии, не иначе.

Хорошо, что вовнутрь.

– Да твою! – рявкнул Томбасов, хватая меня за талию и оттаскивая в безопасное место. – Цела?

Я кивнула. И истерично рассмеялась. Олег подумал – и присоединился. Так мы с ним и сидели в обнимку, прижавшись спиной к деревянной стене.

– Только не понял, что за фигню ты удумала?

Я оскорбленно посмотрела на мужа, давшего такое невежливое определение моим терзанием.

– Почему же сразу фигню!

– Олесь, – он погладил меня по плечу, поднялся, вытащил из ниши несколько чистых огромных полотенец, подсунул под меня и снова сгреб в объятия. – Я тебя люблю. Мне с тобой хорошо. Тепло. И хочется улыбаться. С тобой есть о чем поговорить. И есть о чем помолчать.

– Я не интересуюсь твоими делами.

– Так и слава Богу!

– Что?

– Вот если бы ты в них лезла, прости, любимая, это была бы просто катастрофа!

– Я не знаю списка твоих дел на неделю.

– Ну, справедливости ради – и я твоих тоже. Что меня более чем устраивает. За исключением тех случаев, когда мое присутствие необходимо.

Тут он наткнулся на мой взгляд. Думаю, далекий от благости.

– Ладно, – сдался муж. – Ладно. Я дам распоряжение помощнику – он будет отправлять тебе. Скажи своим, чтобы отправляли мне. А, у тебя же секретарши нет. И… Что еще!

– Секретарша.

– Да. У меня их две. И личный помощник. Олесь. Представь.

– А я про все это не знала. Как и про то, где ты любишь отдыхать.

– Тайга, – с извиняющимся видом сказал Олег.

Я рассмеялась. Нет, все-таки мы – два сапога пара. Я – в Прасковеевку, скалу Парус обнимать и любимую сосну. Он – в Карелию. К медведям.

– Полетели на Байкал, – прошептал он мне на ухо. – Как теплее станет. Я там все присматриваю место для базы отдыха. Но времени нет вообще.

– Да!

– Надо бы еще к твоему Селигеру присмотреться. Серега говорил, там хорошо. И вообще, мне, конечно, с его возвращением стало на редкость неудобно. Он же присматривал за этими проектами, а теперь! Поет и поет. И что делать? Разогнать что ли?

Я даже говорить ему ничего не стала. Просто укусила. И… поняла, только теперь обратила внимание на то, что шея просто в россыпи засосов. Словно постарался начинающий вампир.