Меркнущий свет

Интерлюдия 1

За все годы долгой жизни Айна не могла припомнить столь снежной и свирепой зимы. Порывы ледяного ветра кружили вокруг нее, пробирали до костей. Отраженный от снега свет так сильно бил в глаза, что невозможно было разлепить век, и Айна только куталась в меховой ворот плаща и продиралась сквозь вихрь наугад.

Всего за пару часов сугробов намело по колено, и каждый шаг давался ведьме с трудом. Айна жалела, что не может обернуться птицей и с высоты своего полета отыскать прибежище, где можно переждать снежную бурю: ветер жестоко поломал бы ей крылья. Порой человек куда более вынослив, чем любое другое существо, особенно если в его крови течет колдовство, но даже у такой могущественной ведьмы, как она, иссякали силы. Потому, когда среди деревьев вдали она разглядела очертания лесной хижины, надежда теплым медом побежала по оледеневшим венам.

Айна из последних сил ускорила шаг и вскоре достигла небольшого дома в зимней чаще. День стремительно переходил в синие сумерки, но в окнах свет не горел, так что, скорее всего, дом пустовал. Айна всматривалась в стеклянное окно, но видела лишь свое темное отражение. Она громко постучала ‒ никто так и не откликнулся на ее зов. Дернула за ручку – заперто. Не желая больше топтаться у порога, Айна наплевала на все приличия и одним взмахом руки отворила дверь. Та без труда поддалась.

Внутри Айна ощутила, что теперь смерть ей не страшна, было бы чем согреться. Взгляд мгновенно выцепил из темноты неосвещенного жилища печь и древесину для растопки. Не медля ни минуты, девушка кинулась разрыхлять угли кочергой, укладывать поленья в печь, а затем прищелкнула пальцем – и дерево тут же объяли языки яркого пламени. Айна улыбнулась, ощутив, как на нее повеяло желанным теплом.

При свете огня ей удалось рассмотреть дом получше: напротив печи она нашла кособокую кровать с меховым настилом, а возле окна – грубо сбитый стол и ряд связок с засушенными на зиму травами. Айна подошла ближе и узнала в них розмарин, иссоп и крапиву. Здесь же, на столе, она нашла котел для варки, а в углу отыскала корзину, в которой горкой лежали рыжие тыквы и картофель. При одном только виде овощей желудок ее натужно взвыл, возвестив о затянувшемся голоде, и Айна не устояла перед соблазном подчистить чужие запасы. Она взяла со стола нож и быстро нарубила овощи, после чего сгребла все в котел и отправила в печь томиться.

– Не очень-то красиво для пришлого гостя, – пожурил ее Арден. Давненько она не говорила с духом Пустоты и даже слегка испугалась внезапного вторжения голоса в тишину хижины. Она обернулась и увидела прозрачного юношу в полумраке – тот улыбался. – Ты ведь не знаешь, кем может оказаться хозяин этого дома...

– А какое мне до того дело? – фыркнула она, отвернувшись к огню, и закрыла печь заслонкой. – Если хозяин осмелился выйти в такую бурю в лес, то едва ли можно ждать его обратно. Вероятнее всего, он уже превратился в ледышку, а как оттает слегка – станет кормом для диких зверей. А значит... Я пока смело могу побыть здесь полноправной хозяйкой, хотя бы до окончания бурана.

– Осторожнее, Айна, – предупредительно напомнил ей Темный. – Ты становишься чересчур смелой и дерзкой, а значит, и менее бдительной. Не думай, что ты неуязвима: до тех пор, пока ритуал не будет отточен и доведен до совершенства, нечего и надеяться на свою неприкосновенность.

Ритуал... Айна едва подавила вздох раздражения. С тех пор, как она открыла Темное Знание в Черных землях, не проходило и дня, чтобы Арден не напомнил об ее обязательствах. Старое древо передало ей скрытое послание, но, вопреки ожиданиям Айны и ее верного спутника-мучителя, толку в нем оказалось мало. Темное Знание гласило:

«Взрасти дитя невинное и наполни тьмой душу его без остатка, без капли света. Удали душу его, возьми его тело и здравствуй в нем во веки веков».

Пространное Знание вызывало больше вопросов, чем дарило ответов, а потому Айна чувствовала себя все более удрученной и бесполезной. Она не могла отделаться от клятвы, данной Ардену в обмен на спасение от казни, но и воссоздать странный, неизвестный доселе ритуал без оплошностей тоже была не в силах.

Однако сейчас ей меньше всего хотелось думать о пресловутой клятве. Все, чего хотелось Айне – это тепла, пищи и долгого спокойного сна. Арден знал это и растворился в воздухе, видя, что его спутница не расположена к разговорам на голодный желудок.

Как только по хижине заструился аромат печеной тыквы и картофеля, Айна поспешила вытащить из огня чугунный котел ухватом и тут же принялась поглощать содержимое, не обращая внимания, как обжигает небо и язык горячая еда. Только полностью насытившись, Айна бросилась на твердую холодную постель, накрылась вонючей шкурой и прикрыла веки. Кровь, наконец, прилила к холодным конечностям и согрела их. Шум снежной бури за окном убаюкивал Айну, и всего через пару-тройку мгновений она уже нежилась в объятиях долгожданного сна.

***

Слепящий свет пробрался в хижину. Он заполз под волосы, что спутанными вихрами лежали на лице, и проник под сомкнутые веки, вынуждая открыть глаза и приветствовать новый день. Но когда она открыла их, то неожиданно увидела перед собой женщину.

Сидя на стуле, та внимательно смотрела на девушку, лежавшую, вероятно, в ее постели, не моргала и не говорила ни слова, пока они вели игру «кто кого переглядит». Возраст незнакомки как будто замер, навскидку, между сорока и пятьюдесятью годами. Волосы с проседью были собраны в пучок на затылке и на висках обрамляли ее округлое, слегка морщинистое лицо. Серые глаза продолжали буравить наглую гостью и безмолвно вопрошали, что же забыла она в чужом доме?