Меркурий в ретрограде.

Глава 6. Предлагаемые обстоятельства.

— Мама, у тебя же получается воспитывать Катю, — Рита нервно теребила подол халатика. Её напряжённые глаза заставили Александру зябко передёрнуть плечами.

— Катька дура дурой! Ничего у меня не получается, — выплеснула из себя недовольство бабуля. Недовольство это копилось медленно, каждый день, и вот ему стало тесно.

— Мама, перестань! У тебя всё получится. Катя в быту ничем не отличается от сверстников. Почти ничем…

— Она страшно медлительна. Она очень мало слов произносит за день, — пояснила баба Шура, уже жалея, что затеяла данный разговор.

— Это же не критично? — вклинился папа Витя. Он явно бодрился. Он жалел старшенькую дочку.

— Не критично, — подтвердила Александра.

— Так в чём дело? — вмешалась в степенный разговор Риточка.

— Катенька не понимает зачем ей необходимо обучаться циферкам и буковкам, — баба Шура трясущимися руками налила себе чаю в чашку. Она была очень расстроена собственным провалом в воспитании внучки.

— Приведи девчонок ко мне. Пусть посмотрят, как я работаю, — велела мама.

— Так я летом приводила, — ответила недовольная бабуля. Катя тогда перепугалась, когда увидела в одной большой комнате рядом с мамой ещё четырёх тётенек. Каждая сидела за своим столом и тыкала пальцами в какой-то блестящий металлический аппарат. Потом дама крутила ручку. Аппарат издавал жужжащий звук. Ниночка тогда заинтересовалась маминой работой, а Катя нет. В открытое окошко задувал ветерок. Мама была в летнем платье. На её тонкой шейке висела декоративная цепочка с кулончиком в виде золотого ключика — простенькое и очень доступное украшение тех лет. На мизинчике правой руки красовалось колечко. Вот и все украшения. Мамочка была замужем за папочкой и поэтому носила колечко на правой ручке на мизинчике. Это Катюша помнила. Особенно мама нравилась Кате, когда делала себе высокую кудрявую причёску. Да мама вообще была красавица. Такая же причёска была и у куклы Нади. А Надя считалась известной модницей. Из всего этого значило, что мама у Кати тоже была модной девочкой.

Деревянный дом, где располагалась контора, почти ничем не отличался от обычного жилого дома. Только огорода за домом не наблюдалось, да кадки с фикусом в углу комнаты не стояло. И окошки такие же были, как у них дома. Такой же порог высокий и такие же ступеньки скрипучие. Не, дома лучше. Дома пахло по-особенному, вкусняшками. А тут в конторе пахло бумагой и чем-то с металлическим привкусом.

— Так ещё раз приведи девочек. Пусть проникнутся атмосферой труда, — Рита посмотрела на мать умоляюще.

— Можешь и ко мне привести, тёщенька дорогая, — хохотнул папа Витя. — У нас тоже в цеху атмосфера труда и благоденствия.

— Перестань, Витя. Вдруг Катьке понравится, — нахмурилась мама Рита.

— Вы чо, серьёзно? — удивился Виктор.

— Катя — девица непредсказуемая, ей может понравиться всё, что угодно. Девка может забалдеть и от производства льноволокна, — подтвердила баба Шура.

— Катя до такой степени странная? — удивился папа Витя. В последнее время он редко играл с дочками.

— Не то слово, странная. Она совсем непредсказуемая стала, — поджала губы бабуля.

— Катьку могут забрать у нас? Её могут затолкать в интернат для дураков? — дошло наконец до папы Вити.

— Интернат для умственно отсталых людей, — машинально поправила мужа Риточка.

— С большой вероятностью, — вздохнула тёща, а мама Рита вытерла платочком набежавшие откуда ни возьмись, слезинки.

— Николаевна, — так почтительно звал тёщу, а минуты просветления Виктор. — Ты же педагог, и надо думать, неплохой педагог. Спаси Катьку! На тебя вся надёжа.

— Но я же чудо не сотворю, — буркнула польщённая такой речью Александра.

— Мама, ты же обещала научить девочку читать! — подняла заплаканные глаза Рита, и столько в них было боли, что у Александры дрогнуло сердце. Только гипертонического криза ей и не хватало! Она себя считала ещё молодой для такой «радости». Александру сначала бросило в жар, а потом в холод. Опять какую-то заразу подхватила, не иначе. Александра уже хотела отказаться от собственной затеи, но язык не повернулся сказать об этом дочери, да и зятю тоже. Особенно зятю. Ведь загнобит и до гроба кастить будет, ругать и поносить по всем кочкам.

— Я ещё раз попробую. Уговорили, — перед чудесными волшебными Новогодними праздниками не хотелось ни с кем ругаться, а тем более скандалить. Праздники приближались и к ним готовились заранее. Снова папа Витя притащил пушистую ёлку, и она, конечно, была почти до потолка. И снова дома запахло вкусно хвоей и пирогами. Папа Витя бегал с хитрющими глазами. Мама украшала ёлку, девочки, естественно, сновали рядом и были на подхвате. Бабуля Александра меньше ворчала и жаловалась на головную боль. И давление у неё поменьше скакало. Бабуля незаметно для всех и даже для себя самой пристрастилась к просмотру телевизионных новостей. От прогноза погоды она вообще балдела.

— Мама, зачем тебе очередной партийный съезд коммунистов? — недоумевала Рита.

— Интересно же, какие законы там придумывают.

— Ладно, я этим интересуюсь. Я же член коммунистической партии, мне полагается этим интересоваться. А ты?

— А я современная женщина и просто хочу знать, что происходит в стране, в которой я живу, — на этом моменте бабуля удалилась в туалет, пардон, в уборную, с гордо поднятой головой. Больше Рита к ней не приставала с глупыми расспросами.

С Катей бабуля возобновила занятия. Она хитрила, изворачивалась, но добросовестно пыталась впихнуть в эту тупую башку основные знания.

— Катенька, где ты живёшь?

— Дома.

— А дом где?

— На улице.

— А где именно? — улыбалась хищно бабуля. Ниночка рядом бегала с куклой. Сестрёнке всё было нипочём.

— У дороги, — бойко выдала Катюха.

— В… — бабуля руками выразительно показывала образ поселения.

— В … — Катя запнулась. — В лесу.

— Мы живём в лесу! — заорала бойкая Ниночка. Ей эта идея так понравилась, что Ниночка побежала строить под ёлкой берлогу Мишке. Рядом с берлогой она соорудила домик для девочки-Снегурочки.