Меркурий в ретрограде.

Глава 7. Не плачь, девчонка!

Снова поликлиника с её длинными и узкими коридорами. Снова вокруг много чужого народа. Мама крепко держала Катю за руку и уверенно вела в кабинет с людьми в белых халатах. Зуб испугался решительных маминых действий и перестал ныть ещё в автобусе. Вот бы ехать так долго-долго в тёплом автобусе и не выходить на морозный воздух. И не заходить в этот большой и страшный дом с громко хлопающей дверью. Мама усадила Катю в большое чёрное кресло. Катины ножки болтались в воздухе, такое кресло было большое и высокое.

— Открой рот, деточка! — скомандовала тётя в белом халате. Катя замерла в оцепенении, сидя в неудобной позе в чёрном кресле. Рядом в таком же кресле тоже сидела тётя с открытым ртом. Катя послушно распахнула ротик пошире. Тётя-врачиха там что-то разглядывала.

— Кариес, — коротко сказала тётя маме Рите. Мама кивнула понимающе. Она стояла в сторонке. Катя услышала новое слово и ещё больше напугалась. Что за зверь, этот кариес? Что он сделал с Катиным зубиком?

— Сейчас тебя укусит комарик, — обрадовала девочку белая тётя. И комарик укусил где-то рядом со щекой. Не больно, но неприятно. Пока Катя рассматривала кресла, столики и белых тётей, другую тётю, что сидела на соседнем кресле, язык онемел. Она перестала его чувствовать. Это было забавно.

— А сейчас мы удалим больной зубик, — сказала тётя. — Удалить…

Слово «удалить» Катя уже слышала раньше. В тот раз после этого звучного слова Кате сделали нехорошо, сделали больно.

— Открой рот, деточка, — попросила тётя в белом. Катя сидела молча, крепко стиснув зубы.

— Катя — ты большая девочка, слушайся тётю доктора, — вмешалась мама Рита. Услышав родной голос, Катя ещё больше испугалась. Катя съёжилась в кресле.

— Как тебя зовут? — спросила тётя в белом халате.

— Катенька, скажи, деточка, своё имя. Ты же умеешь, — уговаривала мама. В её голосе слышалась паника.

— Так, как тебя зовут? — повторила вопрос вредная тётя.

— Катя, — прошептала девочка и бочком съехала на край кресла, а потом и вовсе спрыгнула с него на пол.

— Катенька, ты куда собралась? — мама Рита успела схватить девочку за руки.

— Домой! — ответила громко Катя, и это было ошибкой. Её подхватили сильные руки со всех сторон, а мерзкая тётя успела что-то запихнуть ей в рот.

— А-а-а! — услышала Катя свой вопль. Катя не хотела. Катя обиделась…

— Ну, вот и всё! Зубик больше болеть не будет, — сказала тётя в белом халате и отпустила Катю на волю. От девочки мигом отцепились и другие руки, принадлежащие другой врачихе в белом халате и той тёте, что занимала соседнее кресло. Все тёти разом отпустили девочку, только мама держала крепко за руку. Мама утащила Катю в коридор и там одела в пальто и шапку.

— Пойдём, Катенька в магазин и купим вам с Ниночкой по книжечке.

— Угу, — кивнула в знак согласия Катя. Говорить она ещё не могла. Тягучая противная слюна не глоталась, да и мама запретила пока глотать. Катя отплёвывалась, слюни падали прямо на серый дорожный снег. Книжку выбирала мама. Кате некогда было разглядывать картинки, хоть и очень этого хотелось. Девочка стояла у входа в магазин и активно плевалась. Мама пожалела Катю и купила книжечки с самыми яркими картинками.

— Катя, тебе нравятся книжечки? — мама показала новое приобретение дочери.

— Угу, — закивала Катя.

— Ты будешь сама их читать?

— Угу, — снова кивнула Катя. Чего только не пообещаешь, чтобы красивые картинки оказались дома?

— Умничка. Слушайся бабушку и учи букварь. Осенью ты пойдёшь в школу.

— Угу, — на всякий случай кивнула Катя, а сама подумала, что придётся поднапрячься и научиться читать и писать. Все умеют, и она тоже должна научиться. И вдруг девочка горько расплакалась. Горячие слёзы обжигали щёки на морозе. Тут же потекли сопли. Фу!

— Катенька, что случилось? — испугалась мама.

— Я теперь старенькая, — слова с трудом прорывались сквозь рыдания.

— Что ты такое говоришь?

— У меня зубов не хватает. Я скоро как бабуля беззубой стану.

— Катенька, успокойся! — мама принялась вытирать сопли и слёзы большим носовым платком. — Отрастут у тебя зубки. Скоро новые вырастут ещё лучше прежних.

— Новые вырастут? — не поверила Катя.

— Конечно, вырастут, — засмеялась мама. — Побежали! Скоро автобус.

И они побежали. Катя согрелась и повеселела. Потом она вспомнила, что дома баба Шура почитает ей и Нинке новые книжки, и ещё больше обрадовалась. В автобусе через морозные окна почти ничего не было видно. Автобус ехал ровно, почти не трясло. Гудел в меру, в салоне пахло свежестью. И зубик не болел, вместо него язык ощущал аккуратную дырочку. Домой приехали, когда уже темнало. С неба посыпался снег хлопьями.

— У-у-у! Как красиво! — обрадовалась Катя, когда они с мамой почти дошли до дома. Мама вела девочку за руку. «Как маленькую за ручку», — подумала Катя, но на самом деле ей нравилось так шагать рядом с мамой. Они шагали, как две большие подружки. Так закончилась эта история с больным зубиком.

А потом ближе к весне девочки научились лепить снеговика. По такому случаю нашлось небольшое ведёрко на голову снежному человеку. Два уголька вставили вместо глаз, а для носа Нинулька выморщила у бабы Шуры длинную оранжевую морковину.

— Мы молодцы! У нас снеговик! — кричала возбуждённая новыми умениями раскрасневшаяся Ниночка. В такие минуты Катя любила сестру нежно и трепетно. Ниночка, кажется, тоже испытывала к сестрице тёплые чувства. С того времени девочки стали чаще вместе гулять на улице.

Весной, когда стаял снег, и на тропинках и калеях дороги красовались глубокие лужи, девчонки весело шлёпали в резиновых сапожках. Их так и тянуло побродить по лужам, самим измерить их глубину. Кому пришла гениальная идея запеть песню? Кто услышал по радио «Не плачь, девчонка»? Кто подхватил эту вмиг ставшую модной песню своим неокрепшим детским голоском? Катя этого не знала и не узнала уже никогда. Они с Ниночкой катали кукол в старой розовой коляске. Это была их коляска низенькая и смешная. Мама катала в ней сначала Катю, а потом и Ниночку.