Меркурий в ретрограде.

Глава 9. День рождения.

— Ты, мамулик, какая-то дёрганая сегодня. Что-то случилось? — Виктор не узнавал жену. Она явно что-то пыталась скрыть.

— Ничего не случилось. Но мне необходимо поговорить с тобой об одном деле.

— Говори, я слушаю.

— Не сейчас. Давай завтра. Утро вечера мудренее.

— Ну, давай завтра. Да и спать пора. Сейчас чайку хлебну и на боковую.

Утром Катю подняли, с капризами одели, напоили чаем с олашками. Бабуля отправили Катю с зашедшей за ней Валей Карачовой. Ну вот! Снова эти циферки и буковки. А ещё учительница стала задавать домашние упражнения. Дома надо было теперь рисовать в тетрадках какие-то закорючки и палочки. Папашка уже трудился на смене на льнозаводе, мама Рита тоже торопилась в свою контору.

Потом уже, когда все собрались, вечером разразился скандал. Бабуля шипела, как раскалённая сковородка. Хорошо ещё, что до скандала бабуля успела сделать с Катей домашнюю работу, то есть доделала уроки. С чтением довольно быстро разобрались, хоть Катя и тормозила над каждой буквой, со значением обдумывая значение каждой. С прописями дело обстояло сложнее. Катя-умничка неуклюже схватила правильной рукой шариковую ручку и быстренько наваляла в тетрадке всяческих загибулин.

— Это что за иероглифы? Ну-ка садись и пиши снова в запасной тетрадке, — не утвердила каракули бабуля. Катя повторила манёвр и быстро настрочила и там.

— Катька-зараза! Ты чего безобразничаешь? — сердилась баба Шура.

— Чего? — вытаращилась вполне натурально Катя.

— Ты не стараешься. Не прилагаешь усилий, — включила знания педагога бабуля. — Сядь и напиши требуемое ещё раз.

— Баба, я устала, — заныла Катя.

— Я тоже от тебя устала, но так ты никогда ничему не научишься.

— Бабуля, поучи меня, — подкатила хитрая Ниночка.

— Садись, Нина, вот тебе листочек и рисуй, дорогая, — живо пристроила бабуля младшую внучку.

— У меня пальчик болит, — продолжала ныть старшая внучка.

— Какой пальчик? Ну-ка покажи!

— Вот! — Катя на правой ручке растопырила пальцы. — Который пишет, тот и болит.

— Катя, не выдумывай! Напиши ещё строчку. Только красиво напиши, старайся, — баба Шура погрозила Кате пальцем. Катя скорчила серьёзную рожицу и принялась старательно вырисовывать буквенные соединения.

— А я стараюсь, — чиркала на листке цветным карандашом Ниночка. Как и все дети, она любила, когда девочку хвалят.

— Молодец, Ниночка! — бодро отреагировала бабуля.

— А я? — обиделась Катя и надула щёки.

— И ты тоже молодец! Ведь можешь, когда захочешь, — бабуля очень старательно скрывала свои чувства. Она нахваливала обеих сестричек. Пожалуй, даже через чур. Из Эстонии бабуля приехала сама не своя. На неё так подействовал чужой город? И вообще в этот день всё у неё валилось из рук. А вечером вообще состоялся скандал.

— Ритка, ты обалдела? — шипела бабуля громче любой змеи. Её изначально тихий голос перекрывал даже телевизионную передачу. Девочки смирно сидели на диване и старательно пялились в телевизор. Конечно, они «краем уха» слышали, что происходит на кухне. Там за обеденным столом у самой печки чаёвничали взрослые. Чаёвничали и выговаривали друг дружке претензии.

— Рита, ты почему мне не сказала, что намылилась в Эстонию? — буравила взглядом дочь Александра.

— Как это в Эстонию? Вы только что из гостей приехали, — папа Виктор был совсем не в курсе событий.

— Я ещё ничего не решила… — мама Рита не отрывала взгляда от чашки с чаем.

— Жить она собралась в Эстонии! Вот! — рявкнула Александра совершенно позабыв про близкое нахождение девочек. Не педагогично же. — А ты и не знаешь!

— Не знаю, — ошалел от натиска тёщи Виктор.

— Я тоже ещё ничего не знаю, — пробормотала напуганная родительским гневом Риточка.

— А кто знает? — продолжила разговор на повышенных тонах Александра.

— Эстония? А я? Как же я, мамулик? — прошептал обалдевший Виктор.

— Так и ты едешь со мной, папулик, — выдавила из себя Риточка, всё ещё не способная заглянуть в глаза собеседникам. Её охватил запоздалый стыд. Она, Риточка, всё сама решила, постановила, и в мыслях уже выходила на новое место работы.

— Я еду жить в Эстонию? — очень удивился Виктор.

— Ты едешь жить в Эстонию, если, конечно, захочешь этого, папулик, — сказала Риточка тихо и решилась поднять на мужа виноватые глаза.

— И когда ты мне собиралась сообщить, что я еду жить в Эстонию?

— Сегодня или завтра бы сказала.

— И что я там буду делать? — это был тяжёлый разговор для всех присутствующих, и он отнимал у них немало сил и нервов.

— Работать слесарем на заводе, папулик.

— А чем тебе наш завод не угодил? — спросил озадаченный папулик.

— Всем угодил. Тут дело в девочках.

— Ну, хорошо, мы едем в Эстонию. А девочки?

— Девочки едут с нами. Они же наши дочери, — спокойным тоном рассуждала Риточка.

— Ну да, ну да, — Виктор ещё не совсем оправился от потрясающей новости о переезде.

— Ты лучше спроси, дорогой зятёк, что будет со мной? — завопила Александра, поняв, что зять находится на стадии колебания принятия судьбоносного решения. — Ритка, ты совсем обалдела?

— Мама, в чём дело? — Риточка искренне недоумевала.

— Ритка, ты бросаешь меня? Говори!

— Не бросаю. Я думала, что ты устала от нас. Тут твой дом. Он куплен на твои деньги, он и оформлен на тебя. Дом хороший, добротный. Ты пенсионерка, есть на что жить, — дочка не понимала сути гнева Александры.

— Мерзавка! Я тебя столько лет растила, воспитывала одна, а ты меня бросаешь! — не успокаивалась Александра.

— Я думала, ты обрадуешься, — Риточка во все глаза смотрела на мать.

— Я тоже, — подал голос Виктор.

— А тебя это вовсе не касается, — метнула гневный взгляд на зятя пенсионерка.

— Как это не касается? Мы живём вместе под одной крышей, — завозражал было Виктор.

— Под моей крышей! Вы живёте в моём доме! — не утихала Александра.