Меркурий в ретрограде.

Глава 16. Дом, милый дом.

— Как же так, тёщенька? Ты и на море съездить не желаешь? — встрял папа Виктор.

— Не желаю я на море! Хочу в Ярославль к Тасе. Кто знает, может, в последний раз свидимся? Сколько той жизни осталось?

— Вот видишь, папулик, мы снова едем в Ярославль, а ты…

— А я на хозяйстве. Понял, понял. У меня отпуск будет по графику весной, — ухмыльнулся Виктор. Он догадывался, из-за чего тёща злится. Мужик знал за собой грешок. Он слишком вольготно и весело жил в эту зиму. Без супруги, без женского догляда Виктор питался в столовой, а по выходным дням и чего греха таить, порой и просто после смены, прикладывался к чарочке горячительного. Риточка ругалась, но это же было по телефону!

— Мне плохо без тебя, мамулик, — и это всё, что он мог сказать в своё оправдание.

— Ну, потерпи ещё чуточку, папулик. Я скоро к тебе приеду.

Теперь этим жарким летом семья обживалась на новом месте и постепенно входила в привычный жизненный ритм. В отпуск хоть на недельку всё же хотелось съездить. И они поехали. Командовала Александра. В очередях за билетами стояла Риточка, а девочки стерегли сумки. До Ярославля в этот раз добрались без происшествий и в основном поездами. Железная дорога оказалась доступней других видов транспорта.

Таисия жила по-прежнему уединённо и очень скромно.

— Вот и снова свиделись, Тасенька.

— Бог даст, и не в последний раз, Шурочка.

— Кто знает, сколько той жизни осталось?

— Полно тебе, Шура, сетовать да хмуриться, мы ещё поживём, — обнимала Таисию Александра.

— Ты так считаешь, Тасенька?

— Какие наши годы!

Сёстры принялись обсуждать давно минувшие дни. Прибавилось и новые темы для беседы. Пенсионерки принялись живо обсуждать телевизионные передачи. В это время Рита водила девочек по магазинам. Катя два года отходила в одном и том же школьном платье. Пора было обновиться. Девочке купили платье немного «на вырост». Рита решила, что Ниночка отходит ещё год в старом платье. Накупили курточек, кофточек и колготок. В городе выбор был богатый не то, что в сельских магазинах. Заглянули и в обувной отдел, новенькие туфельки и ботинки были не лишними. Мама не жадничала и накупила девочкам всяких заколок для волос. Катя радовалась подросшим волосам и мечтала о длинной толстой косе до пояса. Ниночка покачивала своей кудрявой головушкой и любовалась в зеркале русыми локонами. Обе потом примеряли заколки перед старинным Таисиным зеркалом с воодушевлением.

— Нинулька, какие у тебя шикарные локоны завиваются, — радовалась Рита, расчёсывая волосы дочке. Риточка расщедрилась и купила в кондитерской шикарный торт. В прошлом году на тортике цвели прелестные розочки из нежного крема. Теперь из крема и шоколада красовалась целая полянка грибов. Тоже вкусно. Объедались и мороженым. Рита старалась покупать всё то, что не возят в сельские магазины. Съездили на автобусные кассы дальнего следования и купили билеты на обратный путь. Это они купили билеты до Вологды. В сезон много народу путешествовало. Это Рита делала, чтобы душа не болела об обратном пути. Так говаривала баба Шура. Душа и не болела. Мятежную душу понесло в театр. Риточка купила билеты в старинный театр драмы имени Волкова, его основателя.

— Будет интересно, — заверила дочек Рита. Пенсионерки наотрез отказались от театральных представлений.

— Мы лучше здесь у телевизора посидим на диванчике, — отнекивалась Александра.

— Это раньше я любила в театр ходить. Я была помоложе и поэнергичнее, — у Таисии глаза подёрнулись мечтательной дымкой. Она сослалась на объективную причину — больные ноги.

— Мама, что такое театр? — спросила Ниночка.

— О, это очень увлекательно. Вот увидишь, тебе понравится.

— Это тот самый театр? Как в телевизоре? — Катя умела задавать неудобные вопросы.

— Тот самый театр и лучше, чем в телевизоре.

— Когда пойдём? — деловито поинтересовалась Ниночка.

— Через неделю и пойдём.

— Мы наденем новые платья? — Ниночке хотелось быть красивой.

— И туфельки тоже, — кивнула в знак согласия мама Рита. По этому случаю Риточка прикупила себе строгое синее платье, расшитое около ворота блёстками и стеклярусом. Маме Рите оно очень шло.

— Мама, ты в этом платье прекрасна, как сказочная принцесса!

— Умеешь ты польстить, Ниночка. Ой, лиса Патрикеевна!

— Ты в нём такая худенькая, такая молоденькая, — улыбалась Катя. Словам Кати Риточка больше верила. Катя врать не умела.

Настал тот вечер, когда три принаряженных дамочки покинули скромную Таисину квартирку. Все три дамочки благоухали мамиными духами. Они шагали пружинисто, как на праздничном параде. На остановке запрыгнули в троллейбус и покатили на «рогатом» в центр города.

Как известно, театр начинается с вешалки, а Ярославский драмтеатр знаменит своими колоннами и статуей основателя театра. Для Кати это был другой мир и даже не мир никогда неспящего шумного города. Это был волшебный мир с огромным, как танцевальным залом, фойе. На стенах повсюду висели портреты актёров. Оказывается, мама умудрилась купить билеты в ложу, и это было по-настоящему круто. Вход отдельный из изящного коридора, а перед этим подъём по лестнице. Всё поражало сдержанной роскошью, всё было в диковинку. Большие мягкие стулья. Или это кресла такие? А там где-то внизу сцена с огромным бархатным занавесом.

— Как в телевизоре, — прошептала Катя. Не, лучше, чем в телевизоре.

— Ну как, девочки? Вам нравится? — у Риточки горели от восторга глаза, и щёки пылали от волнения. Она словно сдавала какой-то экзамен.

— Как далеко от сцены. Будет плохо видно, — скривилась Ниночка.

— Ой, совсем забыла! Я же взяла бинокли на прокат и купила программки, — Риточка достала из дамской сумочки два бинокля и две красочные программки. Девчонки сдавленно взвизгнули от восторга и принялись разбирать трофеи. Громко выражать радость они стеснялись. Прозвенел звонок и в люстрах стал медленно и таинственно затухать свет в огромных люстрах.