Мёртвая авеню

Глава 10. «По-прежнему братья»

Запыхавшаяся от быстрого бега, я стояла под его дверью, пытаясь восстановить дыхание. Слегка отдышавшись, я постучалась.

— Марк... Марк, это Ева.

Он — моя тайна.

Я услышала, как он повернул замок, и отошла, чтобы дверь меня не задела, и улыбнулась, когда увидела его. Мой Марк. Неважно, что случится, я всегда буду ободрена одним только его присутствием. 

— Что с тобой? — изумился Марк моему внешнему виду. Красные щеки, тяжелое дыхание и растрепаные волосы, догадалась я.

— Я торопилась сюда, — и вошла в его квартиру. Маленькая и уютная. Яркие обои и прочее создавали атмосферу тепла. 

Неожиданно губы Марка накрыли мои, а я сама оказалась прижата к деревянному шкафу. Я хотела его поцеловать, правда хотела. Но сейчас должна была сообщить ему одну из самых важных новостей в его жизни.

— Марк, не сейчас... — я оттолкнула его, и едва не засмеялась при виде замешательства на его лице, когда парень отстранился. Он такой забавный. Такой забавный! Всегда идеально уложенные светлые волосы, шоколадного цвета глаза, доброе лицо, гора мускулов. И я не могу не отметить, что ему ужасно идут его очки, которые он никогда не снимает. В них он выглядит солидной персоной. 

— Что-то не так? — выдохнул парень.

— Сядь.

Марк нахмурился, но сел на табуретку и положил руки на колени. Держу пари, он ждёт, что я скажу, что у нас будет ребёнок. 

— Он здесь, — выпалила я. Сначала лицо Марка не изменилось: он так и сидел, словно птенчик, в недоумении глядя на меня, а потом понял, о чем я говорю, и поднёс ладонь ко рту.

— Ты уверена? — он вскочил с табуретки. Мне приходилось задирать голову, чтобы видеть его, — Марк был намного выше меня. — Как ты это поняла?

Он снял свои очки, немного повертел их в руках, а после снова надел. Марк всегда делал так, когда нервничал.

— Марк, не узнать его было трудно, — я закатила глаза. В последнее время я использую этот жест слишком часто. — Это он. Вы похожи, как две капли воды, только у него тёмные волосы, но такие же карие глаза. Его фамилия — твоя фамилия. Его повадки — твои повадки, — я вспомнила, что именно поза того парня привлекла к нему моё внимание. — Он из того же города, откуда и ты. Это он, сомнений нет. Это твой брат.

Мне казалось, он будет счастлив, когда узнает, но Марк смотрел мне в глаза так, будто бы искал в них правду. Мне стало страшно: он что, не верит мне? После всего, через что мы прошли, он сомневается во мне?

Неожиданно его губы озарила искренняя улыбка, обнажив белоснежные зубы. Он засмеялся — таким смехом, каким смеются от счастья, — и притянул меня к себе. На этот раз я не стала вырываться, а углубила поцелуй. Я зарылась руками в его волосы, — мне нравилось, когда они струились по моим рукам. Марк отстранился, чтобы взглянуть на меня, и я заметила, что его глаза блестят от подступивших слез.

— Ева, я люблю тебя, — быстро поцеловал меня. — Я люблю тебя. 

Я приблизилась к его лицу и улыбнулась:

— А я люблю больше. 

Марк был таким ярким и счастливым, несмотря на болезнь. Смотреть на него и знать, что однажды его улыбка померкнет, краски потускнеют, а личность растворится в теле, будто моего Марка в нем никогда и не было, было ужасно больно. Мне невыносима мысль о том, что однажды Капсула завладеет им и заберёт его у меня.

Мы вместе уже шесть месяцев. Довольно-таки продолжительный срок для этих времён, где, не сегодня, так завтра, погибнешь. В Нью-Йорке я уже давно, поэтому замещала медсестру на его проверке в аэропорту, где вычисляли вирус. Мы несколько раз пересекались до того, как я поставила ему приговор, и всегда улыбались друг другу. Не знаю, чем я руководствовалась тогда, но я поменяла результаты его проверки с каким-то мужчиной из его группы. По моей вине погиб здоровый человек, и это никогда не даст мне спокойно уснуть, но если бы уничтожили Марка, мне было бы ещё хуже. Я влюбилась в него с первого взгляда.

Моя причастность к смерти невиновного была не единственной загвоздкой в наших отношениях. Тогда вокруг моей крови кружились вопросы: есть у меня иммунитет все-таки или нет, а это значило, что в противном случае я могла заразиться.

Я рассказала Марку о подмене проверочных материалов, но о том, что был уничтожен здоровый человек, умолчала, иначе он возненавидел бы меня. Но зато я рассказала ему о том, что не было известно точно, есть у меня иммунитет или нет, и он попросил меня держаться от него подальше. 

— Мы не можем больше видеться, — говорил он. — Я инфицирован. Я должен быть мёртв. Ты спасла мне жизнь, Ева. Ты спасла мою, а я уничтожу твою.

— Мне плевать! — горячо возражала я. — Лучше я буду с тобой и погибну, чем буду жить без тебя, — у меня в глазах стояли слёзы. Марк тоже плакал. — Кроме того, я же проверяла людей в аэропорту. Среди них были и заражённые. Если я здорова, то у меня есть иммунитет, и нам нечего бояться. Если у меня его нет, то я уже больна, и нам нечего терять.

— Ты не можешь просто так взять и наплевать на свою жизнь. Ты более значимая, чем тебе кажется. Я покину Нью-Йорк и найду себе тихое местечко, где смогу спокойно уйти из жизни, — за его спиной был большой рюкзак, что сопровождал его в дороге до города, и должен был послужить ему в обратном пути, если бы я не уговорила его остаться. 

Этот рюкзак до сих пор лежит у него в комнате. Собранный. На случай, если придётся бежать. Марк не знает, что в моей комнате тоже лежит собранный рюкзак. В случае, если ему придётся бежать, я сбегу вместе с ним.

С тех пор Марк тихо прячется в своей квартирке на Манхэттене, а я прихожу к нему. Если о нем узнают, нас обоих казнят.