Мёртвая авеню

Глава 19. «Закон против сердца»

«В такие минуты казалось, что на этом лице невозможна улыбка, что там и нет такого материала, из которого делаются улыбки».

 «Современники: портреты и этюды». Корней Чуковский

— Что ты делаешь? — спросила я, когда Феникс принялся набирать какой-то текст на своих наручных часах. 

— Отправляю сообщение в Штаб. Пусть придут и всё здесь проверят, — объяснил Феникс ровным голосом. — Раз есть один жучок, есть и второй, и третий.

Я огляделась по сторонам в поисках камер, будто надеялась, что видеонаблюдение установлено у нас на виду. За нами следили перед самым носом, а мы этого не замечали. С какой целью они это делали? И как долго? Зачем мы им нужны?

Я мысленно склоняла загадочное «они», страшась главного вопроса: кто такие, эти они?

Феникс выпрямился и, мотнув головой в сторону, тем самым призывая меня идти, зашагал вперёд. Я вздохнула, похлопала себя по куртке, тщетно пытаясь разгладить складки, и последовала за ним.

— Есть предположения, кто это мог сделать? — как бы невзначай поинтересовалась я у него, надеясь услышать ответ: «ой, я все перепутал, там действительно установлена наша камера», но мои ожидания не оправдались.

— Заражённые. Это наверняка они. Больше некому этим заниматься, — с уверенностью ответил он. Казалось, Феникс прямо сейчас готов броситься в бой. Он был полон решимости, и та, в свою очередь, была почти ощутимой.

— Зачем мы им нужны? — негодовала я.

— Им нужен город, а не мы. Мы занимаем их место. Из-за нас они вынуждены скрываться. Никто не хочет такой жизни, — объяснил он. Его готовность отвечать на все мои вопросы без раздражения радовала, и я, не теряя времени, спешила воспользоваться такой возможностью. 

— Как думаешь, как они это провернули? — не унималась я. Мне не нужен сон, мне не нужны еда. Мне нужны ответы. Ответы, ответы и ещё раз ответы.

— Легко и просто. Это не столь важно. Главный вопрос в том, когда они это сделали и как долго наблюдают за нами, — возразил Феникс. 

— Слушай, это ведь было в закоулке, где никто не ходит, — заметила я. — Так вот, к чему я это всё...

— Нет, — перебил он. Между тем мы быстро двигались в сторону моего дома. — Это была конюшня. Там, за воротами, много всего интересного происходит. 

— Зачем, чёрт подери, здесь нужна конюшня? Там действительно живут лошади сейчас? — негодовала я. Ответом мне послужил кивок Феникса. — Интересно, — на ходу говорить было очень тяжело, я запыхалась. — чем же их кормят? 

— Маленькими девочками, которые задают слишком много вопросов, — съязвил Феникс, и я передразнила его. Ответом мне послужил презрительный взгляд. Он будто на говорящего таракана смотрел. Иногда мне думалось, что это защитный механизм. 

Наверное, очень проблематично держать в городе лошадей во время апокалипсиса. Мало внешней опасности, риска нападения и трудностей ухода, так ещё и еду брать негде. Но, раз уж здесь конюшня, видимо, всё-таки, есть где.

До моего дома мы дошли быстрее, чем в прошлый раз, но я успела продрогнуть до костей, несмотря на то, что сегодня была в чьей-то куртке. Интересно, у кого Феникс её стащил? Она была больше меня размера на два. 

Я пыталась отвлечь себя размышлениями о чём угодно — о той же самой куртке, что не подходила по размеру, — но мысли о камере не оставляли даже на мгновение. За нами наблюдали, а мы даже не подозревали об этом. Против нас что-то замышляют. Я плотной стеной постаралась отгородиться от этой мысли, но она продолжала ломиться в мою голову и проще было просто впустить её.

Квартира, которая шестнадцать лет служила мне домом, а теперь приютила маленького ребёнка, была такой же, как мне помнилось: тёмная, тихая, холодная. В какой-то момент я даже засомневалась, что здесь живёт ребёнок и кот, и испугалась, не ушла ли Венди отсюда, но когда бегом добралась до своей комнаты и с религиозным рвением заглянула внутрь, с облегчением выдохнула.

Девочка сладко спала на моей кровати, укутавшись в одеяло, из-под которого выглядывала пушистая мордочка Симбы. Я нежно провела рукой по головке кота и сразу же услышала его мурчание. Соскучился. Против воли я улыбнулась. Последняя привычная вещь, которая у меня ещё осталась.

Я бережно провела рукой по волосам малышки.

— Венди, просыпайся... Мы пришли, — заботливо позвала я. Я по-прежнему помнила, как мама будила меня, когда я была маленькой, и сейчас старалась быть максимально похожей на неё. 

Венди распахнула глаза, и её личико озарила искренняя детская улыбка. Своими маленькими ладошками она потёрла заспанные глазки и потянулась в постели.

— Мы принесли тебе еду, — с радостью сообщила я. — Вставай, сейчас будем есть, — я кивнула головой в сторону дверного проема, и Феникс с готовностью продемонстрировал пакет с едой. 

Мы прошли на кухню, где Феникс по-хозяйски отодвинул меня в сторону и начал шаманить над едой. Достал тарелки, красиво разложил, налил воды и, сделав что-то ещё, — стоя в сторонке, я не успевала следить за его ловкими руками, — сопровождая все свои действия непривычно обворожительной улыбкой, подал еду на подносе со словами: «налетай». Венди радостно потянулась к нему ручками и сказала:

— Дядя, спасибо, спасибо!

Негодуя, с вопросительной физиономией я повернулась к Фениксу за объяснениями и поразилась ещё больше. Он с самодовольной улыбкой принимал похвалу, но при этом вежливо отмахивался: «что ты, пустяки».