Мертвая Царевна и Семеро Грезящих

   Отвар из папоротника

Отвар из папоротника

Прошло два года, незаметных в тяжелом обучении, и ежегодной смене пастбищ вдоль реки Обь, летом они, скотоводы, все поднимались ближе к Студеному морю, на зиму спускались южнее, в степи, что бы сохранить стада. Снегурочка стала уже известной ведуньей и знахаркой, несмотря на юные годы. Приезжали многие, что бы излечила, но она не прошла Испытания, никак не уезжала на Алатырь, и лечила недужных только вместе с Орой. Исцеления проходили уже легко, и она больше не менялась в лице, а лишь ее глаза чернели, но через минуты зрение возвращалось. Ван часто приходил в гости в дом Зиги, но не к вождю, а к Гильде. Показывал как управляться с конями, вместе с ней и братьями ходил на Обь, рыбу ловить. Дочь вождя совершенно выздоровела, и часто посещала дом Зимы, отпрашиваясь у родителей, что бы посетить Алену и Снегу, но приходила она именно к Вану. Так все и продолжалось, но были тяжелые уроки у Листа, и юноша целый месяц не показывался дома, и Гильда ходила потерянная, неулыбчивая, с темными кругами под глазами, но приходила к сестрам, что бы вместе вязать, или училась траволечению у Оры.

- Пошли завтра, Снегурочка, смотреть как отроки учаться. Они уже упряжками коней управляют, - и она продолжила шепотом, - только ты делай вид, что сидишь просто так, тебе, мол, и не важны эти юношеские забавы.

- Почему? - просто спросила Снега, - перебирая сохнущие травы на холстяном полотнище.

- Так надо, - повторяла девочка непонятливой, - такой порядок, а то возомнят о себе...

- Ладно, - просто ответила ведунья, - пошли, посмотрим.

С ними пошла и Гильда, посмотреть, как Ван колесницей правит. Взяли с собой мешочек орехов, что бы нескучно было, и сели рядком. Вокруг так же, будто случайно и по очень важному делу, сидели с десятка три юных девиц, из гуннов или мансов. Каждая или вязала, или пряла, и одеты все были для этой обычной работы на диво нарядно.

Сидели Гильда и Снега на скамейке рядом с Аленой, ведунья наблюдала, делая вид , что ей не интересно, как юноши учаться управлять легкими колесницами. Как пары горячих коней, погоняемые возницами, разворачиваются, маневрируют, не задевая друг друга, а юные воины кидают дротики на полном скаку и стреляют из колесниц из лука в соломенные мишени . Комья земли, из под копыт коней, просто земля, или песок, летели вокруг, пыль стояла столбом, попадая и на будущих воинов. Недалеко стоял и их наставник, он был старше учеников всего на шесть лет, звали его, как слышала Алена, Лист. На колесничных бойцах были кожаные шлемы, что бы не юноши пострадали при нежданном падении. Учитель тоже был в шлеме и внимательно смотрел за учениками, и кричал им что-то, и девушки не слышали что, и скорее всего, это было к счастью. Гильда смотрела на скачки, широко раскрыв глаза, и иногда порывисто вскрикивала, хватая за локти то Алену, то Снегу, когда колесница Вана и Ветта опасно наклонялась. Снегурочка смотрела, и ее сердце замирало, как успевает Ван поразить цель, и каким-то чудом при этом не вылететь из повозки. Девушка призадумалась, и стала доставать листья разных видов папоротника, и пошевелила сухие травы, сложила их вместе в льняной мешочек.

- Снега, Чего задумала?- улыбалась своим большим ртом Алена, ухватив за рукав подругу,- что-то новое опять? Твой отвар спас от смерти нескольких стариков с слабым сердцем..

Гильда тоже посмотрела на рисунок на земле, но не сказала ни слова, лишь понимающе улыбнулась, смотря на ведунью с восхищением. Снега навсегда стала для дочери вождя непререкаемым образцом.

- Пока не знаю... - она опять как будто не слышала никого, - можно и по-другому, на колеснице, - и в задумчивости наклонила голову, взяла веточку, и стала чертить на земле.

Алена стояла и смотрела на рисунок, на колесницу, на длинное копье у воина в колеснице. Да, Снега прямо ведунья, ишь чего удумала...

Юноши закончили выездку, побежали умываться и коней протереть от пота, а затем и Ван пришел к сидящим девушкам виесте с Веттом, приятелем.

- День добрый, славницы, - поздоровался Ван, и эти слова повторил за ним Ветт. Отроки вытянулись, стали как молодые дубки, которым еще предстояло окрепнуть, но рост был у них уже немалый.

- Привет, Ван, - широко улыбаясь, поздоровалась Гильда, с досады краснея, убирая шитье в суму на боку, - отлично в повозке держишься.

- И вам обоим привет, - сказала после Снега, - время у меня немного, Ван. Вот, посмотри на рисунок, - и она показала юноше набросок на земле.

Юноша посмотрел, задумался, вставал и так и эдак, помотал головой. Достал из сумы фигурку воина на колеснице, приставил прутик длинный к его руке, повозил по земле, обдумывая.

- Непросто будет при скачке, с длинным копьем, если трясанет, и им земли коснешься-то вылетишь из повозки на манер сводного брата кукушонка. Значит, опускать копье надо уже приближаясь к врагу, а так держать его острием вверх, - думал он вслух, -без щита, значит, доспех усилить надо, а копье делать таким, что бы ломалось при попадании в цель, с втулкой из меди, и при ударе оскепище цело, а наконечник остается в неприятеле. Надо попробовать.

- Я и снадобье придумала, что бы боец сильнее стал и быстрее все успевать в бою- и уклоняться, и колесницей править,

- Непросто так ты к нам попала, - усмехнулся Ван, - или на удачу, или на погибель.

- Зачем говоришь такое, - вскинулась , покраснев Алена, - Снега скольким помогла, скольких вылечила.

- Я пойду, Ван, приходи с сестрами к нам домой, давно ведь вы у нас не были, - и она посмотрела на него с грустью. И будто вспомнила, повернулась, уходя, - Привет тебе, Ветт, - и пошла домой, еле переставляя ноги, оставив всех на поляне.

Ван посмотрел на удаляющуюся фигуру девушки, вздохнул, посмотрел и на укоризненные глаза сестры, и на осуждающее покачивание головы Снеги, и вздохнул снова.

- Чего, ты, Ван? Нельзя быть таким злым, - сказал , смеясь Ветт, и тут же осекся, взглянув на Алену с поджатыми губами.