Мертвая Царевна с Запретного Острова. Семь повестей о Эльге

Повесть первая ч.4

***

На улицу высунулась тонкая девичья рука, проверяя на ощупь, есть ли дождь, или нет. Вслед за рукой показалось и юное, покрытое веснушками курносое лицо, и озорной дождик уронил свои капли прямо в широко раскрытые голубые глаза, так что девушка заулыбалась и заморгала, и стала поспешно утирать лицо.

- Спасибо, - сказала она, подняв лицо вверх, - но я сегодня уже умывалась,- и надвинула на самые глаза капюшон меховой куртки.

Она вылезла с корзиной и тащила за собой и санки для поклажи, осторожно выбираясь из под висевших моржовых шкур, закрывавших дубовую дверь, закрывавших вход в это жилище в каменной горе. С утра капал въедливый и нудный дождик. Промочить каменистую почву с негустой травой он был не в силах, но не позволить послушницам собирать грибы и созревавшую бруснику, мог вполне. Девушки могли только быстро сделать необходимое- покормить собак и собрать рыбу из сплетённых из ивовых прутьев сеток, куда она успевала набиться за ночь. Сегодня не повезло Эльге, она должна была сделать все эти важные и нужные дела . Вот девушка и двинулась в путь, на пояс навесила бронзовый кинжал, а в руках была длинная палица, выше ее роста, с каменным навершием. Вызвались ее сопровождать только три лайки. Собакам дождь не нравился тоже, да под навесом сидеть им было уже скучно, и прогулка обещала им толику добычи, свежую, а не мороженую рыбу. Правда, все это им предстояло честно отработать, в санках лежали и постромки для собак, что бы запрячь их на обратной дороге, когда сани будут полны плавника и рыбы. Правда, Эльга взяла с собой и огонь, в оплетенном плющом глиняном горшке, закрытом крышкой, в нем угли меньше остывали, и всегда можно было разжечь костер, что бы обогреться в пути. Алатырь был очень большим островом, вернее, двумя островами, лежащими напротив Гандвика и Обской губы, из которой можно было попасть в великую реку Обь, тянувшуюся со своими рукавами с далекого Юга в Студеное море. И по этой реке жили люди союза Семи племен, но все они были гансами и мансами, а окрестные племена называли, кому как удобнее. Вот и послушница тянула санки вперед, к заливу, где стояли загородки, куда попадала рыба, особенно во время прилива. На берегу лежали части деревьев, которые девушка покидала в кучу, подальше от прибоя, а собаки, Ухват, Чернушка и Белочка, обнюхивали берег в поисках чего- нибудь съедобного. Но на камнях кроме водорослей они пока ничего не находили, но не теряли надежды, пробежали далеко вперед, так что был виден лишь хвост Белочки, блестевший белизной среди валунов. Эльга подошла к сетке, наполовину скрытой водой, и достав из санок сачок сплетенный из лыка, с длинной рукоятью, стала вытаскивать рыбин и класть их в корзину. Добычи было немного, и она вздохнув, потащила санки дальше. В другой бухточке рыбы было больше, и она накормила собак, дав каждой, что бы не обидеть, по рыбешке. Ее помошники дружно захрустели добычей, а Эльга крепила корзинки в санях, и приготовила постромки для собак.

- Поели, надо и поработать, - приговаривала она ласково, одевая сбрую на каждого из своих хвостатых помощников.

Санки теперь тянули лайки, девушка суть повеселела, но тут у нее, как всегда бывало перед бурей, заболела голова, да так сильно, то она закрыла глаза, и вцепилась пальцами в виски. От прибежища, дома в горе, где жили все послушницы, было далеко, и она знала, что им не успеть, и лучше переждать бурю в безопасности. Недалеко, как ей было известно, имелась тоже гора изъеденная ходами в каменной толще. Эльга решила спасаться там, и понукала хвостатых помощников двигаться быстрее. Те тоже почувствовали недоброе, и подвывали , дергали постромки, но подчинялись человеку. Полозья санок все скользили по каменистой земле, приближая их к цели. Каверна в скале была в половину ее роста, так что Эльга пролезла в убежище на четвереньках, и затащила туда же упирающихся животных, которые чуть не перевернули поклажу, но девушка вовремя двумя руками вцепилась в корзины. Послушница затащила за шиворот каждого из питомцев, которые жалобно скулили, упираясь лапами, но даже слегка прикусить руку Эльги им и не пришло в голову. Девушка подготовила место для костра, наломала сучьев, и достала заветный горшок с углями. Рядом у стены лежала большая куча дров, непонятно кем оставленных, но так пригодившихся сегодня. Бронзовыми щипцами она достала годный, жарко пылающий уголёк, и бросила его рядом с дровами, раздула огонь, и скоро тепло уже согревало девушку. Собаки же все держались за ее спиной, сбившись в кучу, и так согревали друг друга. Эльга достала рыбину, выпотрошила, голову и потроха отдала своим сейчас очень робким защитникам. Она смотрела, как трещат в огне сучья, а снаружи бушует буря, с сильным ветром и пронизывающим дождем. Рыба была вскоре готова, послушница сняла ее с прутика. Ужин не занял много времени, и Эльга закутавшись, попыталась уснуть. Проснулась она от того, что ей показалось, что на нее кто-то смотрит. Раскрыла глаза, но в темноте видела только еще светящиеся угли от прогоревшего костра. И вдруг ей показалось, что какое то существо прошмыгнуло мимо, и услышала как скулят собаки, которые грели ей спину. Тут, мимо ярко пылающих углей прошмыгнула маленькая фигурка, и Эльга потерла глаза, считая что ей пригрезилось, и она помотала головой, прогоняя дурман. Но тут подошли двое, и встали так, что она могла их видеть, этих пальцев- дактилей, а высотой они были в ширину пальца человека.