Мертвая кровь (dead Blood)

сметение

Капли дождя сливаются друг с другом, потом стекают, по поцарапанному вандалами, стеклу крохотными ручейками за зону видимости окна автобуса. Что с ними происходит далее - решительно не понятно. Однако всё новые и новые капельки сбегаются на место старых. Всё новые и новые частички дождя сливаются, а после снова пропадают, как и их предшественники и как те, кто будут после них. И никто не может этого остановить. Дождь просто идёт и всё. Кто-то из них остаётся в сторонке - он ползет вниз дольше, цепляясь за любую возможность оттянуть момент, когда он исчезнет где-то там внизу. Но, рано или поздно, даже самые одинокие капли спускаются и пропадают. Хотят они этого или нет - не важно. Гравитацию не волнуют чьи-либо желания. Особенно каких-то там капелек. Наверное, плохо существовать, зная, что очень скоро исчезнешь. Или даже не так. Мне кажется, плохо существовать, не зная, что с тобой произойдет после того, как ты упадешь с оконной рамы. Многие уже там, но обратно никто ещё не возвращался. А не падать на окно вообще - они тоже не могут, потому что тучу их проблемы волнуют ровно так же, как и гравитацию.

Хотя, о чем это я. Это же просто дождь.

Мои мысли прерывает назойливый рингтон. Я поставил его совсем недавно. Да, выбор пал на самый мерзкий и раздражающий звук из предложенных, чтобы быстро принимать входящие вызовы. Но, что-то мне подсказывает, что я скоро изменю мелодию звонка на нечто более лайтовое. Уж слишком много посторонних взглядов привлекает к себе мой кипящий чайник посреди автобуса во втором часу ночи. Точнее, привлекал бы, если бы здесь ехал кто-то кроме меня.

- М-мэт-тью, тут это... - раздаётся дрожащий голос Катерина на другом конце провода. Она что-то вроде секретарши, назначенной отцом для того, чтобы напоминать мне о каких-то планах и важных встречах на день с тех пор, как наша немногочисленная семья перебралась в Россию. Если честно, мне хотелось бы, чтобы папа сам, хотя бы иногда, расписание мне озвучивал, что уж там говорить о совместном ужине вне званых вечеров или элементарном просмотре зомбо-ящика. Но он "воспитан по-другому" и "раньше так было не принято".

- Если ты о квартире в центре Москвы - то нет. Я хочу жить в захолустье. Один. - отвечаю я, предвещая повторения вчерашнего диалога. Отец всегда пытается дать мне самые благоприятные условия для жизни, зачастую даже против моей воли.

- Н-нет, нет. Я по пов-воду поступления в э-э.. на... - продолжает заикаться Катя, пока я пытаюсь уловить суть её слов. Это утомительно. Голос у этой, пугливой как заяц, девушки дрожит, как осиновый листик. Обычно это не так выражено, что заставляет невольно напрячься и, всё-таки, переспросить:

- Поступления в академию МВД, да, что там? Прохожу я?

- Эм... Как бы это... Вооб-бщем...

Неприятная неожиданность. Не то, чтобы трагедия, но мои заявки куда-либо всегда принимались с огромным энтузиазмом. Сценария дальнейшего развития событий у меня просто на просто нет. Странный приток энергии опустошил мою несуразную голову и я поспешил спросить что-нибудь:

- Нет? А можно узнать, какого черта?

Мой нагой энтузиазм скорее всего, ещё больше смутил бедную девушку, так что мысли, которые она пыталась донести до меня, стали намного более расплывчатыми:

- А-а... Д-да... В-вообщем...

- Не можно. Ладно. Сам узнаю.

Двери университета открывают около шести утра, по крайней мере, так написано на сайте. Значит, мне придется обхаживать местные мусорные баки с алкашами Окружного пр-д на протяжении ближайших четырех часов, а то и больше. Ничего не имею против бомжей с водкой на улицах, да ещё и за полночь. Если не сейчас, то когда им ещё предоставится возможность безнаказанно вылезти из картонных коробок, кустов или подвальных помещений стареньких девяти-этажных построек? Вряд-ли люди будут рады им днём, так что, хотя бы по ночам. Особенно в августе, пока ещё не слишком холодно.Свежий воздух, или не совсем

В целом, ничего не измениться если я выйду прямо здесь и сейчас, после чего - пройдусь пешком до пункта назначения. Так, по-моему, будет даже лучше. Пешая дорога займет определенно больше времени, чем поездка на общественном транспорте.

Лампа на верхушке фонарного столба едва ли освящает остановку, потому дальнейший путь окутан сумраком. В домах напротив давно потухли окна. Когда автобус скрылся извиду - стало настолько тихо, что мои мысли кажутся реальными, сказанными вслух словами. И меня более чем устраивает дождь и слякоть вокруг. Ровно до того момента, как к звукам спящего городка и стихающего ливня прилился чей-то навязчивый матерный крик, вместе с шуршанием и неразборчивым метушением борьбы. Если меня не обманывает мой слух, что случается крайне редко, объект издающий уже только невнятное мычание, находится на расстоянии в триста, с небольшой погрешностью, метров. При желании, скорость я развиваю неприлично большую для этого города, но, сейчас чувствуется острая необходимость в нарушении некоторых устоев. Надеюсь, мне удастся не подскользнуться на мокром асфальте. Меня в любом случае никто не упрекнет - алкаши заняты делами по важнее.

За углом ближайшего дома, я увидел то, к чему был готов больше всего, как бы странно это не прозвучало. Молодая упырь вцепилась в шею местному попрошайке и оперативно насыщается не первой свежести кровью. Времени на раздумья не было, поэтому в доли секунд я сократил расстояние между мной, жертвой и кровососом. Отдирать клыки от человеческой шеи не самое простое занятие. Во-первых, потому что обычно зубы, за исключением всех трёх моляров* в течение первых нескольких часов после обращения выпадают, после чего на их месте быстро появляется сменный звериный набор, что намного более остр и концами изогнут внутрь рта. Это необходимо для захвата добычи и её дальнейшего сдерживания. Так тема зубов плавно переходит в тему первичной жажды крови, что является вторым пунктом в моем скоротечно составленном списке. Упыри абсолютно не желают ничего слушать или видеть, когда чуют кровь. Когда чувствуют голод, что являет собой неудержимо сильную жажду, способную сковывать их ещё хрупкие, человеческие внутренние ткани и мышцы, приводить к судорогам, повальному взрыву капилляр в глазах и не только.