Мертвая рыба

Глава 5. Каждый сам за себя

Виллем сидел на скамье в тряской полицейской карете, чувствуя, как металл наручников впивается в его запястья. Виски ломило, голова была тяжёлой от всего, что произошло за последние несколько часов. Мысли беспорядочно метались, не выстраиваясь в логическую цепь. Виллем пытался найти объяснение тому, что произошло с ним в этот вечер, но события хаотично распадались. Почему он оказался в доме ван дер Линдена? Если не Элен, то кто написал эту злосчастную записку. И… ведь он узнал почерк! Значит она… Тогда почему Элен не защитила его перед полицией? Виллем и мысли не допускал, что она специально подстроила все это! Тогда кто? Этот человек и её пытался сделать соучастницей. Хорошо, что Элен не арестовали. Виллем готов был еще десять раз пройти через весь этот ужас один, только бы она не пострадала. Стук копыт по брусчатке, тряская карета, суровые взгляды сопровождающих полицейских. Это не сон? Увы нет! Как и окровавленный труп, который Виллем видел перед собой полчаса назад.

Окна кареты были маленькими, их заслоняли решётки, и свет фонарей едва пробивался внутрь. Надежда всё ещё теплилась в душе Виллема. Возможно, в полиции его сразу допросят, разберутся в случившемся и отпустят. Но чем дальше они ехали по ночным улицам Амстердама, тем яснее он осознавал всю бедственность своего положения.

Карета остановилась перед полицейским участком. Один из конвоиров резко распахнул дверь и вышел первым, второй вытолкнул Виллема наружу.

Виллем увидел мрачное темное здание. Казалось, сам фасад уже обвинял ван Бека строгими линиями и серым цветом. Внутри всё выглядело так же сурово и официально.

Первым делом ван Бек и конвоиры оказались в приемной комнате. Это было просторное помещение, освещённое тусклым светом электрических ламп. На стенах висели объявления, инструкции и фотографии разыскиваемых преступников.

Дежурный в тёмно-синем мундире сидел за длинной деревянной стойкой, выкрашенной тёмной краской, которая уже местами облупилась. Пол в приёмной был выложен плиткой, тёмной и потёртой сотнями шагов полицейских, задержанных и просителей. Вдоль стен стояли несколько лавок для ожидающих, одна — с металлическими поручнями, чтобы ограничить движение и обеспечить контроль. В углу стоял длинный стол, на нем лежала большая книга с записями дежурств и задержаний.

За стойкой была видна раскрытая дверь, которая вела в коридор. Он разделял участок на дежурную часть с комнатами для допросов и камеры.

Полицейские ввели Виллема внутрь, они прошли через приёмную комнату, мимо стойки, из-за которой дежурный офицер бросил на задержанного быстрый и недовольный взгляд. Затем Виллема повели по коридору. По мере продвижения внутрь участка шум усиливался — голоса полицейских, громкий телефонный звонок, металлический лязг решёток. Всё это ещё больше угнетало Виллема, усиливая его тревогу. Она достигла высшей точки, когда ван Бек оказался перед дверью в кабинет дежурного офицера, где его ожидал дальнейший допрос и, возможно, начало того кошмара, который уже невозможно было предотвратить.

Дежурный офицер сидел за столом, занятом документами. На этом месте пролистывались и подписывались человеческие судьбы.

Офицеру было лет сорок пять, его подтянутая фигура свидетельствовала о том, что этот человек не позволяет себе расслабляться. Строгое, с четко очерченными скулами лицо было бы приятным, если бы не выражало крайнюю степень отстраненности.

Мундир дежурного офицера был безупречно выглажен и застегнут на все пуговицы, тёмно-синий цвет ткани выглядел насыщенно даже в тусклом освещении комнаты. На воротнике виднелись знаки отличия — серебряный лев и цифры, указывающие на его ранг и должность. Кобура с револьвером висела на поясе, подчёркивая его готовность к действию в любой момент.

Когда полицейские ввели Виллема, офицер на секунду отвлекся от бумаг и взглянул на ван Бека. Взгляд его внимательных серых глаз был холодным и оценивающим, как будто офицер мог сразу определить, что перед ним за человек — преступник или нет.

Виллему сразу стало ясно: расположить его к себе вряд ли получится.

— Задержанный из дома банкира ван дер Линдена, мениэр инспектор, — рапортовал первый конвоир.

— Пытался оказать сопротивление! — добавил второй.

Офицер кивнул, постучал по столу ручкой с блестящим металлическим колпачком и сделал пометку в бумаге. Затем снова посмотрел на Виллема и указал глазами на стул.

— Сядьте. Имя, фамилия? — жестко произнес он, не отрывая взгляда от ван Бека.

Виллем продолжал стоять. Он хотел ответить, но слова застряли в горле.

— Ваше имя? — повторил офицер. Голос его прозвучал строже.

— Виллем... ван Бек, — наконец выдавил из себя Виллем, это прозвучало так тихо и неуверенно, что офицер раздраженно нахмурился. — Я хотел бы…

— Отвечайте на вопросы! — рявкнул один из полицейских и грубо подтолкнул Виллема к стулу.

“Если это допрос, то ничего не надо говорить без присутствия адвоката” — мелькнула и ускользнула здравая мысль. Вернее ван Бек сам отогнал её. — “Нет! Лучше сразу рассказать все как было и они разберутся”.

— Возраст? — задал следующий вопрос дежурный офицер уже не поднимая взгляда. Он быстро заполнял бумаги.

Виллем, ошеломлённый случившимся, никак не мог собраться. Почему они не хотят выслушать? Он ведь может все объяснить…

— Я спросил сколько вам лет, — повторил дежурный и наконец снова взглянул на ван Бека. Увы, взгляд этот не сулил ничего хорошего. Усталый, равнодушный, без тени сочувствия.

— Двадцать четыре, — ответил Виллем.

— Где вы живете?

—Ривьеренбюрт… о нет, простите… Йордан, улица… — Виллем замялся, вспоминая адрес. Он чуть не назвал прежний.

Оцепенение сменилось паникой. Виллем пытался отвечать более внятно, но не мог. Он чувствовал, что ведёт себя неправильно, все делает не так, но не мог взять себя в руки. Сердце колотилось так сильно, что он едва мог дышать.

Офицер раздражённо вздохнул, сделав знак одному из полицейских.