Мертвы к рассвету

4 глава

Большой каньон, над которым кружит стая ястребов. Они охраняют девочку, что пришла сюда на тренировку. 

Каньон невидим для всех, кто не связан с тьмой. Раньше Хана ходила сюда за травами и грибами, но позже Цукино сделала из этого тренировочное место. Травница не была особо против, ведь в последнее года были одни дожди, что превратили поляну в непросыхаемое болото. Целительница не могла спасти редкие цветы, которые не переносили влагу, поэтому отдала это место Цукино, а сама решила посадить растения на небольшую полянку, скрытую от глаз иллюзией.

Девочка вешает манекены на деревья, сажает их за камни и делает ловушки, чтобы научиться искусству боя. Лунное дитя встало на входе в каньон, ожидая сигнала от ястребов Казуми. Эта девушка всегда умела прятаться в тени, ведь была единственной в гильдии, кто владеет Инь чакрой. Несмотря на врождённую способность от клана Тори прятать свое тело в сумерках, она могла незаметно подкрадываться, находясь на свету.

Паук. Именно так называл девушку Дай. Низкорослая японка с чёрными волосами, с которыми она сильно походила на какую– нибудь девушку с трущёб. Она всегда надевала только верхнюю часть кимоно, а для низа брала хакаме–широкие штаны, в которые она прятала уйму ножей. Казуми и Кацуми брат и сестра. Не смотря на разницу в два года, они были невероятно похожи. У Казуми был всегда низкий хвост из волос, а у её брата–волосы были сильно острижены, что те кололись при прикосновении. У них даже были одни и те же родинки, но под разными глазами. У парня три под правым глазом, идя как будто дугой, что уходит вверх, а у сестры–под левым, но с точно таким же направлением. 

Девушка стоит притаив дыхание. Смотрит перед собой, а в глазах–полная уверенность. Ей велено ждать команды от Казуми. Девушка ей всегда говорила, что нужно слушать не только внутренний голос, но и голос товарищей. Так же это было хорошей дисциплиной. Все войны должны соблюдать ряд правил и запретов, чтобы научиться контролировать не только своё сознание, но и внутреннюю силу.

 Проносится долгожданный крик, и девочка срывается с места. Она бежит по большим волунам, прыгая с одного на другой, выпуская стрелы точно в цель. Её приземления такие же быстрые, как и выстрелы. Она стала искусна в деле лучника, поэтому Акито научил её выпускать две стрелы за один выстрел. Ей понадобилось два года, чтобы научиться стрелять и три, чтобы выпускать несколько стрел за раз. В битве каждая секунда на вес золота, поэтому приходится приспосабливаться. 

Все манекены были "убиты" прямо в цель. У обычных людей такие тренировки привели бы к отдышке, усталости. Но не у лучницы. Одно из правил война–скрывать усталость. Применив ряд техник на обнаружение, противник может узнать ваше местоположение. Но если притаить дыхание, а с помощью контроля жизненной силы приостановить сердце, чтобы оно билось гораздо медленнее, то призывные слуги вряд ли учуют вас. Призывные существа обычно слепы, ведь долго находятся во тьме, поэтому ориентируются на звуки. А сбивчивое дыхание и сердце гораздо проще обнаружить. 

Завершив "разогревающую" тренировку, Цукино принимается за самое сложное–борьбу в рукопашную. Поэтому, прислушиваясь к каждому шагу, она внимательно смотрит за деревья и кусты. Услышав треск, она резко поворачивается назад и встречается лицом к лицу с Акито.

–Я выдал себя?–с усмешкой интересуется тот. –Запах твоей выпивки можно учуять издалека. 

Цукино сразу отскакивает от него на безопасное расстояние. Она знает, что нет ничего хуже, чем драться лицом к лицу со своим товарищем. Будь это тренировка или реальный бой. Цукино выжигающим взглядом смотрит, когда пьяница начнёт действовать. Акира ей сказал, что ей лучше быть спокойней и первой не нападать. Но Акито совсем других взглядов. Он всегда лез вперёд, не боясь последствий.

"Счастливчик Лакки"–такое ему дали прозвище. За каждого члена гильдии, не считая Цукино, была объявлена награда. Но не за него. Он всегда проигрывал в карты и никогда не давал себя раскрыть. Когда он садится играть, то его каштановые волосы падают на серые глаза, закрывая от других. Цукино не понимала, почему он не убирает волосы с глаз, ведь они мешают ему. Но, как сказал счастливчик, глаза говорят о многом, поэтому он не хочет, чтобы разузнали его карты по взгляду. Но тем не менее. Он ещё ни разу не выйграл в карты. Он буквально разоряет казну семьи. Каждый раз, когда он приходит с пустыми карманами, Цукино узнаёт от Акиры одно новое слово. А может и не одно. Всё зависит от проигрыша. 

Счастливчик в который раз нападает на белоглазую. Она с лёгкостью отбивает все его удары. Но заметив, что для Цукино это уже легко, он решает воспользоваться своей удачей на меткость. В руках он зажимает десять небольших метательных ножей. По одному на палец, чтобы было легче бросить несколько за раз. 

–Раз для тебя это легко, посмотрим, что ты скажешь на это.

Мужчина, перепрыгнув на большой волун, начал кидать в Цукино ножи.

"Слишком быстро."–пронеслось в голове у той. 

Девочка старалась перебираться с камня на камень, чтобы не задели тело. Но, явно просчитавшись в своих расчётах, один из ножей проходит по левому боку, оставляя кровоточащую рану. Но даже с раной девушка передвигалась очень быстро. Она достала свой кинжал, который подарил ей Кацуми. Невысокий, и даже можно сказать, щуплый на вид парень сам выковал его и подарил на пятнадцатый  день рождения девочки. Лезвие было настолько острым, что оставляло порез, если только слегка провести по коже. Цукино приняла решение, что им будет гораздо проще отбивать кинжалы Акито. Но тот лишь недовольно посмотрел на неё.

–Цукино, шинигами тебя побери, зачем тебе лук? Если ты не собираешься драться с луком, то тогда зачем учишься искусству боя? Не забывай, ты всё ещё можешь драться под присмотром Мамору.

Нет. Она не хотела. Не могла учиться с Мамору. Он был самым кровожадным и жестоким. Он был даже жёстче, чем человек, убивший её бабушку. У Мамору была самая обычная японская внешность. Тёмные волосы, подстриженные под самый корень, узкий разрез глаз, в которых промелькивал грязно– голубой цвет. Сильно выделялась вырезанная кожа под левым глазом. Отвратительная работа какого– то мясника, которому на стол поставили сорок медных, чтобы тот избавил его от татуировки безбожных убийц. От этого мерзкого клейма.