Мертвые говорят молча

Глава 8

Когда следователь второй раз появился в кабинете директора школы, Арзамасов по его насмешливому взгляду понял, что ему всё известно про девицу из Ростова. Но внутри Михаила ещё теплилась последняя надежда, которая, как говорится, умирает последней, что он ошибается. Но, как оказалось, не в этот раз.

Дмитрий Семёнович спокойно и без спешки положил перед директором бланк с печатью, на котором было написано заключение судмедэксперта о беременности Масленниковой.

— Михаил Львович, вы сами признаетесь, что состояли в любовных отношениях с убитой? — Лопахин сделал паузу, следя за реакцией Арзамасова. — Или нам надо брать разрешение у родителей на эксгумацию дочери?

Директор напряжённо сидел в кресле и, уставившись в угол кабинета, крутил обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки. О чём он думал в этот момент, следователь примерно догадывался, но не хотел ему помогать начинать разговор, а ждал, когда тот заговорит первым.

Обхватив руками край массивного стола из тёмного дуба, Михаил, как перед прыжком в воду, набрал в лёгкие воздуха и, выдохнув, произнёс:

— Да, у нас с Катериной Геннадьевной были не платонические отношения. Но она знала, что семью бросать я не буду. Нас обоих устраивали наши отношения. Про беременность, скажу честно, слышу впервые. Катя ничего мне не говорила и даже не намекала, что собирается устроить мне сюрприз. Тем более, в конце года в школе очень напряжённая пора, и мы постоянно занимались текущими делами.

— Так вы подтверждаете, что Катерина Масленникова могла быть беременна от вас? — дожимал Арзамасова следователь.

Но тот не спешил во всём сознаваться и делал большие театральные паузы.

— Товарищ капитан, вы же понимаете, что если вы сейчас озвучите вашу версию на весь мир, то не только меня, но и школу будут ожидать большие неприятности, — обхватив голову руками, сказал прижатый в угол директор. — Но если вы намекаете, что я из-за этого убил Катю, то вы глубоко ошибаетесь. Я бы стал помогать ей и ребёнку. Но убивать? Никогда! В конце концов, у меня и алиби есть. Вы же знаете, что в день убийства я был с семьёй на даче своего шурина. Меня не было в тот день в Элитном. По телефону мы с Катериной разговаривали, но не встречались. И я думаю, что проводить эксгумацию не стоит, так как в посёлке люди ещё не успокоились. А тем более сейчас, когда вы отпустили Симонова из-под стражи, и общественность просто бурлит от негодования.

Лопахин понял, что его выстрел оказался холостым. Арзамасову действительно не имело смысла убивать Масленникову, он хоть и не собирался давать будущему ребенку свою фамилию, но отказывать в помощи бы не стал. Да и алиби у директора было железное.

Прощаясь, Михаил Львович пригласил капитана Лопахина на «Последний звонок», который должен был состояться завтра. Но тот, сославшись на неотложные дела, отказался, чем вызвал вздох облегчения у директора.

«Если главные подозреваемые оказались непричастны, то кто же мог убить учительницу? — рассуждал Лопахин. — Значит, надо начинать всё сначала. А именно, со спортшколы, рядом с которой произошло убийство».

Лопахин не любил откладывать дела на потом, поэтому, посмотрев на часы, он решил поехать в Элитный, потому что до закрытия спортшколы оставалось ещё полдня.

Быстро добравшись до места, он остановил машину под кустами сирени, не доезжая до спортивного объекта. Следователь не был здесь со дня убийства. За это время Лопахин прокрутил в голове кучу разных версий, но ни одна не подходила для дальнейшей отработки.

Следователь пошёл по тропинке в сад, крутя головой направо и налево. «Вероятно, точно так же шла сюда и Масленникова, — подумал он. — Дальше она позвонила Симонову и предложила встретиться. Здесь она сидела и ждала своего отвергнутого ухажёра. Потом он ушёл, вернее, убежал на берег Которосли. Так, а что делала в это время учительница? Её убили почти рядом с местом, где они разговаривали».

Дмитрий Семёнович, немного побаиваясь, всё-таки решился сесть на то самое место, где сидела до рокового выстрела Катя. Усевшись, он огляделся. «Так, продолжаем рассуждать, — продолжил он мысленный разговор с собой. — Спортшкола находится сзади, чуть правее. Поэтому Масленникова не могла никого видеть из-за того, что сидела спиной к ней, а белые цветы яблонь настолько густо росли, что когда она встала, — Лопахин, кряхтя, поднялся. — Эх, шестьдесят один, это тебе не шестнадцать. Так вот, когда она встала с земли, то обзор был перекрыт распустившимися на яблонях цветами. Да и вряд ли она думала, что за ней будет кто-то охотиться. Посему выстрел был неожиданным».

Следователь отсчитал ногами пять метров, откуда предположительно был произведен выстрел. Он снова огляделся. Никаких подозрительных деталей он не заметил. Только листья на деревьях стали больше, и белые цветы яблонь уже облетели.

Задумчиво почесав затылок, Дмитрий Семёнович направился к зданию спортшколы, торец которого находился у самого сада. Краем глаза он увидел, что на балконе из железных прутьев, к которому вела пожарная лестница, сидела девушка и курила. Как только она заметила полицейского, то тут же исчезла за дверями балкона.

— Вот, молодёжь! — сплюнул Лопахин. — Ещё делать ничего не научились, а уже, смотрите-ка, дымят как паровоз.

Он ещё раз глянул на второй этаж, где находился пожарный балкон и, вздохнув, направился к крыльцу.

В спортивной школе сегодня дежурил молодой напарник Петра Афанасьевича, Валера. Он настолько растерялся, что стал заикаться, рассказывая, что в школе сейчас проходят занятия по тяжёлой атлетике, где присутствует двенадцать человек под руководством тренера Исаева. На втором этаже также тренируются боксёры с тренером Зинченко, а на первом — баскетболисты и их тренер Шубин.

— Отставить заикаться! — улыбнулся следователь. — Какая у вас обстановка?

Валера отрапортовал, что все занятия проходят по расписанию, никто посторонний в здание не входил.