Мёртвые и живые

Старое кладбище

Это случилось в сентябре, в день рождения моего младшего двоюродного брата, которому исполнился год.

Этот день отмечали в деревне, и поэтому в доме нашей ныне покойной бабушки собралось много  родственников. Взрослые разговаривали о чем-то своем, вспоминая то, что было очень давно, ещё до нашего рождения, Вова спал, Дашка играла, было шумно и обычно, а нам: мне, Роме и Лесе - откровенно говоря, скучно. Поэтому, недолго думая, мы решили пойти погулять туда, где не будет много народа.

Сначала хотели залезть в какой-нибудь заброшенный дом. Но когда подошли к ряду заброшек, поняли, что это плохая идея, потому что участки заросли какими-то кустарниками и травой так, что добраться целыми и невредимыми до некогда обитаемых жилищ было проблематично, а лезть в сухие двухметровые заросли никто не хотел. Как бы там ни было, посетить в этот день заброшку мы намеривались категорично и отменять это решение не собирались. Посовещавшись, решили, что найдем что-нибудь менее заросшее и исследуем – мы уже несколько лет жили идеей поиска призраков, духов, приведений, сокровищ или разгадывания каких-нибудь интересных, необычных тайн, повлёкших за собой множества смертей. На тот момент мы просмотрели очень много ужастиков и перечитали Н. В. Гоголя и Стивена Кинга. Мы были полны жажды приключений и какого-то дикого азарта, увлечением мистикой и потусторонними силами…

К нашему сожалению, ничего подходящего мы так и не нашли. Идти на площадь к клубу или в парк никто из нас не хотел, с местными ребятами мы не ладим и  не общаемся, а возвращение домой – был не самый хороший вариант.

Наверное, именно в такие безвыходные ситуации рождаются самые безумные и бредовые идеи, но тем не менее они кажутся ещё больше привлекательными и интересными.

Мы решили отправиться в степь…

***

Кругом открытое поле, и ему не видно ни конца ни краю. Пыльная дорога, уходящая далеко за горизонт, по бокам, которой встречаются редкие деревья, склоняющиеся к Старому Дону. Пыль летела со всех сторон, мешая дышать. Уже наступил вечер, но было душно и жарко, а от реки шли живительная влага и холодок.

Некоторое время, мы бесцельно бродили по степи, изредка разговаривая. Эти места были нам хорошо знакомы, и мы решили куда-нибудь свернуть.

Я вспомнила, что где-то слева от того места, где мы шли, есть старая ферма, и мы тут же захотели посетить её. Я не могла вспомнить обитаема она или нет, и мы поняли, что просто обязаны это выяснить! Свернув, стали искать тропинку, которая без приключений привела бы нас туда.

Наверное, мы всё-таки где-то не там повернули, потому что ферма уже была видна, но на нашем пути откуда-то вырос холм... Не долго думая, мы пришли к выводу, что по нему будет быстрее и решили срезать путь, мы взобрались на этот холм и пошли по нему.

 Рома ушёл далеко вперёд, а я и Леся медленно шли следом, стараясь не потерять его из виду. Иногда он останавливался дожидаясь нас, и мы вмести шли, что-нибудь вспоминая или просто рассказывая друг другу разные истории, и смеялись. К другому подножию этого длинного холма мы пришли одновременно.

Не знаю, кто из нас троих первым заметил кресты и могильные камни. Помню только, что кто-то удивлённо воскликнул, не сумев сдержать удивления.

- Это что? Кладбище? Откуда оно здесь?

Действительно – откуда? Мы знали, что на подъезде к деревне, есть поворот, который ведёт к местному кладбищу, но о том, что и за деревней есть кладбище, никто из нас даже не подозревал…

Мы приблизились к первым могилам. Они были старые. С повалившимися крестами и со стёртыми и полустёртыми надписями на надгробиях, но на отдельных – они ещё были целы. Иные именные таблички были совсем не читаемы, и кроме ржавчины и следов от пуль на них ничего не было видно. Некоторые захоронения были обнесены заборчиками. Возле них стояли просто лавочки или лавочки со столиками, которые были так стары, что покосились и заржавели. Другие – не то что бы заборчика, даже креста не имели, вместо него в изголовье могилы был установлен какой-нибудь булыжник, покрашенный в синий цвет. Почему-то на этом кладбище все кресты были одного цвета - тёмно-голубого, почти синего, только памятники и большие, отшлифованные могильные камни были чёрного и серого цветов.

На этом кладбище были погребены люди, знавшие Первую мировую и Великую Отечественную войны, воевавшие на них или работавшие в тылу, люди, которые пережили Революцию и переход из девятнадцатого века в двадцатый, подростки, которые были не на много старше нас, дети до пяти лет – слишком много младенцев, которым даже именную табличку не поставили, и целый род. На этом кладбище было похоронено несколько поколений из одной единственной семьи. В некоторых могилах, не было даже скелета, только прах, а в одной из них было похоронено сразу два человека – возможно они сами так захотели, а возможно у их родственников не хватило денежных средств.

Мы ходили от могилы к могиле, читая, где есть, надписи и прощальные слова близких и родственников, похороненных здесь людей, и молчали… Весёлое настроение, бывшее до того, как мы вышли к этому месту, пропало без следа, оставив только что-то тяжелое в душе. Мы обошли всё кладбище, понимая, что холм, который привел нас сюда, это может быть – братская могила, превращенная в свалку, на которой валялись целые, ещё могущие прослужить не один десяток лет и ещё не развалившиеся кресты и похоронные венки. Мы искренне не понимали, как можно так поступить с признаком вечной памяти, и гадали, а есть ли ещё родственники этих людей? Есть ли ещё те, кто помнит их? Кто приходил на их могилы долгие годы? А их потомки? Подозревают ли они, что здесь есть кладбище, на котором похоронены их предки?