Мёртвые воды Ангары

Глава 3. Где нет дна

Маргарита очнулась от резкого толчка. Холодный каменный пол впивался в её щёку, словно челюсть мертвой рыбы, разжавшаяся лишь для того, чтобы принять её тело. В воздухе стоял запах плесени и чего–то кислого – не просто мокрая шерсть, а скорее старая рыболовная сеть, забытая в углу и пронизанная гнилью.

Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось, будто кости превратились в свинцовые грузила, а мышцы – в водоросли, спутанные течением. Где–то рядом капала вода, но звук был неправильным: не звонким, как капли дождя, а густым, словно что–то жирное падало в лужу.

– Рита! Ты жива? – голос Данила прорвался сквозь шум в ушах, будто доносясь из–под толщи воды.

Маргарита попыталась ответить, но язык прилип к нёбу, как мокрая бумага. Вместо слов из горла вырвался лишь хриплый звук, похожий на скрип ржавого шарнира.

Она медленно подняла голову.

Стены подвала были покрыты не просто плесенью – чёрные узоры на камнях складывались в знакомые очертания: лица с пустыми глазницами, открытые рты, руки, тянущиеся к ним. И тогда она поняла: это не рисунки. Это тени. Те самые, что шевелились в воде у берега.

– Где мы? – её голос сорвался на шёпот, но эхо подхватило его и разнесло по подвалу, будто десятки невидимых ртов повторили вопрос.

– В подвале того чёртова дома, – ответил Витя. Его очки были разбиты, и осколки стёкол отражали свет крошечными дрожащими бликами, как чешуя на брюхе выброшенной рыбы.

Лера сидела в углу, обхватив колени. Её рыжие волосы, обычно яркие, как пламя, теперь потемнели и слиплись, будто обмотаны тиной. А зелёные глаза… они смотрели не в никуда. Они смотрели сквозь стены, будто видели то, что остальным было не дано.

Скрип половиц сверху заставил всех вздрогнуть. Шаги. Медленные. Тяжёлые. Кто–то спускался в подвал. Данил вскочил, заслонив собой сестру. Дверь со скрипом открылась. На пороге стояла фигура в мокрой одежде. Её пальцы были слишком длинными – костлявые, с жёлтыми ногтями, загнутыми, как когти хищной птицы.

– Добро пожаловать домой, – прошептал незнакомец. Когда он заговорил, Маргарита увидела чёрный раздвоенный язык. А из–под рубахи просвечивали рёбра, покрытые зелёной плесенью, будто он годами лежал в болоте.

Маргарита узнала его. Это был её прадед. Но его глаза... Его глаза были мёртвыми.

Прадед стоял в дверном проёме, его мокрая одежда тяжело обвисала, оставляя на полу тёмные лужицы. Вода капала с его пальцев, падая с глухими шлепками. Но страшнее всего были его веки – стеклянные, словно у выброшенной на берег щуки, оставленной умирать на солнце.

Маргарита почувствовала, как мурашки побежали по её спине.

– Дедушка? – её голос звучал тонко и дрожаще, как натянутая струна. Прадед не ответил. Вместо этого его губы растянулись в неестественно широкой улыбке, обнажая почерневшие, сгнившие зубы.

– Вы вернулись, – прошептал он, и его голос звучал так, будто доносился со дна реки, пузырясь сквозь толщу воды.

Данил шагнул вперёд, сжимая кулаки.

– Что ты от нас хочешь? – его голос дрожал от ярости и страха.

Вдруг за спиной раздался смех. Лера засмеялась – но это был не её смех. Слишком высокий, слишком... чужой. Все обернулись. Лера сидела в углу, её рыжие волосы слиплись, а глаза стали такими же мутными, как у прадеда.

– Лера? – Витя осторожно протянул к ней руку, но тут же отдёрнул её, будто обжёгся. Лера повернула голову. Слишком резко. Слишком не по–человечески.

– Noli me tangere… Ite... – прошипела она на латыни, языке, которого не могла знать, и в голове Маргариты вдруг вспыхнуло знание, будто кто–то вложил его туда: «Не прикасайся… Уходите…»

Стены подвала затряслись. С потолка посыпалась земля. И тогда вода начала подниматься, заполняя комнату ледяными потоками.

Когда вода достигла колен, Маргарита внезапно осознала – Артёма нигде не было.

– Где Артём? – её крик разнёсся по подвалу. Все замерли, оглядываясь. Действительно – их молчаливый друг исчез бесшумно, будто растворился в темноте.

– Он... он же только что был за мной... – Витя побледнел, сжимая в руке последнюю спичку из найденной в кармане коробки.

Лера закачалась на месте.

– Non quaeratis eum. Ipse voluit! – её голос звучал чужим, многоголосым. Данил вздрогнул – слова будто отпечатались в его сознании, обретая жуткий смысл: «Не ищите его. Он сам этого желал!»

На стене, где секунду назад висели ржавые инструменты, проступил силуэт – высокий, с неестественно вытянутыми конечностями. Не Артём... но что–то, что носило его облик.

– Смотрите! – Маргарита указала на пол.

В густой воде чётко виднелись следы – сначала человеческие, но чем дальше, тем больше они напоминали лягушачьи лапы с перепонками. Где–то в темноте раздался плеск – будто кто–то нырнул в невидимую воду.

На стене, где минуту назад висели инструменты, теперь проступал детский рисунок – лодка и пять палочек–человечков. Четвёртая фигура была зачёркнута крестом. Витю осенило: так выглядела их компания на фото у пристани в прошлом году.