Мертвые земли. Хроники волшебного мира

Глава 6

– Ничего здесь не трогайте!

Просыпаюсь от назойливого верещания Альва из другого конца дома. Видят Судьбы, еще одного такого сумбурного отвратительного утра я не переживу.

Прикусив язык, чтобы заглушить боль в теле, быстро одеваюсь и потираю глаза. Нужно взглянуть на источник шума.

Проклятье! Два здоровяка с оружием, которых я замечаю в дверную щелку, тут же заставляют передумать. Больше не желаю ничего выяснять, нужно бежать.

Это стражники короля, а разбираться, какого именно, совершенно нет времени. Гневные угрозы джентри, кажется, приобрели свое живое воплощение.

Из хижины, не попадаясь на глаза, можно выбраться только через оконце, выходящее на лес. Мысленно скрестив пальцы на удачу, тихо подкрадываюсь к нему в поисках ручки.

Вдалеке слышатся грубые голоса. Они приближаются. Обтерев вспотевшие ладони и распахнув шторки, все-таки обнаруживаю щеколду. Натягиваю ручку на себя одной рукой, медленно отодвигаю задвижку. Та нехотя поддается. Облегченно выдыхаю, благодаря Судеб, и также медленно открываю оконце размером с форточку. Остается только протиснуться.

Полезу ногами вперед, чтобы не издавать лишнего шума. Выставляю ногу, пытаясь нащупать ей опору и попутно держась руками за раму. Смотрю только вглубь комнаты, чтобы не оказаться пойманной врасплох. Чувствую твердую поверхность. Отлично! Не без усилий пропихиваю вторую ногу. Теперь и она оказывается на свободе.

– Девчонка была здесь вчера, – вновь доносится, но отчетливей, заставляя поторопиться.

Туловище. Стукаюсь головой. И, наконец, руки.

– Ауч! – только это слетает с губ, когда что-то острое упирается в спину. Удача – не мой конек.

Как бы изворотлива, проворна и бесшумна я не была, побег, похоже, не мог увенчаться успехом. Парадный вход был перекрыт стражниками, а у окна стояло еще двое – на стреме.

Когда на тебя направлено два меча, а тело ноет от порезов, дух сопротивления предательски гаснет. Поэтому, как только заставляю себя медленно развернуться в сторону причины колющего ощущения, руки в жесте капитуляции сами поднимаются вверх. Дальше – свист, сбор полного состава патрульных гвардейцев и пленение запястий чем-то, напоминающим леску.

Альва выводят следом. Мальчишка дрожит, но молчит. Он смотрит на меня круглыми оленьими глазками: там плещется страх. И что-то еще. Вина? Будто это он приложил руку к тому, что меня нашли.

– Мальчишку тоже берем? – спрашивает один из стражников. Из-за надетого шлема голос звучит неестественно.

– Оставьте его, – вмешиваюсь я. – Он ни при чем.

Второй стражник, тот, что затянул золотую нить на моих руках, усмехается, наклоняясь ближе.

– С каких пор ты тут командуешь, девчонка?

– Наклонись ближе. Скажу на ухо, – я говорю тихо, так, что слова теряются в ржании скакунов стражи. Для него одного.

Стражник любопытствует. Поднимает забрало. Сверкает золотистыми очами. Ошибка, и уж кому, как не мне, знать о ее цене.

Рывок. Нить не режет – она душит, плотно впиваясь в кожу. Стражник хрипит, багровеет, едва не валится на колени.

Смотрю на остальных.

– Я повторю: мальчишка остается.

Больше никто не спорит, кажется, даже не дышит. Альв смотрит на меня так, будто видит впервые. Или боится? Но я не спрашиваю. Мальчишку отпускают, и вместе с тем ослабевает и моя хватка на шее стражника. Тишина, разбавляемая только ржанием, кашлем и кровью, что стучит в висках.

Пара минут и тот, кто почти пал передо мной на колени, теперь усаживает на скакуна в яблоках. Столкни он в отместку, и я повалюсь на землю, как кукла. Пришпорь коня, и мне придется несладко. Но вместо страха на душе приятное тепло: Альва не тронут. По крайней мере пока. А дальше – как договоримся.

В гордости и самолюбии искушение оставить последнее слово за собой маняще столь же, сколько и губительно. Но раз меня везут по лесу, а потом и по показавшимся улочкам живой и относительно невредимой, значит, возможность показать дурное нутро еще есть.

Воздух густеет от запахов кожи, пота и дыма очагов. Под копытами скакунов хрустит и хлюпает подмерзшая грязь, перемешанная с соломой. Крики торговцев, скрип телег, смех из таверн – всё сливается в оглушительный гул. Дома здесь кривые, с деревянными каркасами, их вторые этажи нависают над улицей, почти касаясь друг друга.

Но стоит свернуть, картина тут же меняется: мостовая становится ровнее, выложена аккуратным булыжником. Дома из белого камня, с остроконечными крышами. На окнах – расписанные позолоченной краской ставни. Воздух наполняется древесным дымом, ароматным хлебом и воском. От лавок с едой, то тут, то там расставленных по улице, раздается запах жареного мяса и спелых фруктов.

От цокота копыт и говорящего одеяния гвардейцев, местные расступаются, кажется, даже гомон голосов стихает. Под внимательными взглядами десятков глаз делается неуютно. С таким сопровождением и впрямь начинаешь чувствовать себя в шкуре преступника. Гадковатое ощущение.

Улица вливается в эспланаду. Шум голосов здесь превращается в отдаленный гул, а пытливые взгляды уже не могут дотянуться. Алебастр под ногами пьет солнечные лучи, наполняясь ими и испуская легкое беловато-молочное свечение. Отсюда начинается подъезд к холму дворца, чистота и помпезность набирают обороты.