Мертвые земли. Хроники волшебного мира

Глава 22

В старые времена верили, что Солнце и Месяц вступили в брак, но затем Месяц покинул свою возлюбленную, и в наказание его рассекли напополам. Вспоминаю это, когда Кассиан осторожно снимает повязку с моих глаз. На небе тускло светится разорванная часть Месяца.

Вокруг пусто. Ни одной живой души. Маленькая терраса с перилами из колючих переплетающихся корней и крупных синих ягод облетевшего терновника.

Вчерашней ночью я вернулась в комнату на ватных ногах, едва ли осознавая, что предложение Кассиана воплотится вживую.

– Где мы?

– Считай это моим тайным местом, – фейри подходит к самому краю, как завороженный вглядываясь в даль, и протягивает мне руку, приглашая присоединиться. – Раньше терн цвел, разбавляя сухой пейзаж дворца, но потом перестал.

Он не смотрит на меня, когда я встаю рядом.

Сверху не только дворец кажется скудным на краски: вдалеке виднеются такие же холодно-серые голые скалы и бедная, сухая земля.

– Все это ради мести отцу? – невесомо касаюсь плеча Кассиана. Этой бессонной ночью у меня оказалось достаточно времени, чтобы поразмыслить. – Все узнают об этом браке, а брак с человеком…

– Презирают, – заканчивает Кассиан пугающе ровным тоном.

Я помню, как он кричал, когда желал убедить меня, сейчас же его голос звучит холодно. Неужели ему все равно, неужели плевать, что едва ли позволительное встает на кон?

– Это не ради мести. Этого требует план. Если я хочу заручиться твоей поддержкой, нужно что-то отдать взамен – шанс спасти сестру.

У всего есть своя цена, как однажды сказал кто-то. И, пожалуй, этот кто-то был слишком прав. Но сердце колет мысль об утаенной части сделки с Шароном. Сглатываю, чтобы смочить пересохшее горло.

– Сколько раз фейри могут завещать свое сердце кому-то? – срывается с губ, когда Кассиан поворачивается ко мне и достает из кармана маленькую шкатулку.

В груди что-то екает. Будто все по-настоящему. Вечер. Тишина. Только мы вдвоем. И он смотрит глазами, полными неописуемого, искреннего и неприкрытого трепета, любви и надежды. Быть может, сильно зажмурившись, я могла представить эту картинку сейчас, наяву и, не утруждаясь, поверила бы в нее как маленькая наивная девочка. Но разум безжалостно обрубает на корню любые попытки.

– Лишь единожды.

Единожды. До боли прикусываю губу. Как же мы не похожи. Сколько раз люди заключают браки за свою жизнь? Сколько раз разрывают их и блуждают в поисках новых половинок? Скольких любят?

«А, быть может, не так уж и не похожи», – осекаюсь я. Что, если каждый из нас когда-то завещал свое сердце кому-то, но что-то пошло не так, и теперь мы вынуждены искать подделку, которая никогда не сможет заменить оригинал?

– В таком случае я найду другой способ спасти Вивьен, – это не та игра, в которую я желаю сыграть.

Если я хочу отмщения, сейчас то самое время. Сказать «да», забрать сердце, и он будет обязан любить только меня. Всю жизнь. Он будет принадлежать мне, а полюбив другую, будет обречен разрываться на части, как Месяц.

– Я не хочу ломать чью-то жизнь. Даже твою.

– Довольно, – в попытке остановить поток слов, Кассиан вскидывает руку Его пальцы медленно сжимаются в кулак, так, что белеют костяшки. Я ошиблась, когда решила, что цена сделки королю безразлична.

– Тебе придется полюбить меня, – продолжаю, несмотря на предупреждение.

– Я позабочусь об этом позже, – он встает на колено. – Александр рассказывал, что люди делают так.

Верно, а еще люди расстаются, изменяют, разбивают друг другу сердца и лгут.

Происходящее не укладывается в голове. Король Неблагого Двора стоит передо мной, перед смертной, и протягивает кольцо, которое свяжет нас – тех, кто не мог быть вместе ни за что.

Я смотрю на его фигуру, молчаливо ожидающую ответа. Кассиан не взволнован, не напуган, словно происходящее вовсе его не терзает, но я знаю, это лишь маска, выглядящая на его лице чертовски убедительно.

– Я…я согласна, – с горечью вместо злорадного упоения произношу я и медленно протягиваю пальцы к серебряному перстню.

– В таком случае, я завещаю тебе свое черствое сердце и дарую корону Неблагого Двора.

***

Свое черствое сердце и корону Неблагого Двора. Окажись это сном, я проснулась бы в холодном поту и корила себя за то, что сказала «да». Но то был не сон. И забыть случившееся, увы, не выйдет.

Должна ли наша сделка что-то изменить? Глупым окажется считать, что да. Я по-прежнему смертная, пускай и с призрачным, игрушечным титулом королевы. Королевы ничего. А Кассиан по-прежнему король, которому я не доверяю.

Пускай предложение ничего не меняет, но раскрытие условий сделки с Шароном производит удивительный эффект. Этим же днем Кассиан позволил мне присутствовать на одном из собраний. Он объявил об этом в записке. Уже второй за последнее время.

«Пару часов назад я втайне сделал тебе предложение, а теперь, будь добра, явись в мой кабинет для обсуждения готовящейся войны. И еще, пожалуйста, не подавай виду, что что-то не так», – клянусь, я читала это между строк. Как будто Кассиан плеснул в меня кипятком, а теперь просит сохранять невозмутимое лицо перед остальными.