Мертвые земли. Хроники волшебного мира

Глава 25

После долгой дороги тело умоляет подарить ему привал. Ноги гудят и требуют прекратить путешествие хотя бы на час. К счастью, Кассиан оказывается солидарен с моим скромным желанием. Мы проходим еще немного, поднимаясь на уступ Вороньей горы. Туда, где после шумного рынка тишина кажется мертвой, а ветер доносит и снежную свежесть, и запахи леса.

Кассиан разводит небольшой кострище, а я смотрю, как серебристый месяц клонится к горизонту. Мы с королем Двора Ночи молчим, будто опасаясь, что любые слова здесь зазвучат громче, чем нужно.

Я видела множество фейри, но за все время так и не встретила ни одного с глазами цвета пепелища. Ни одного, кроме Кассиана. Оказалось, цветная кожа, витые рога, крылья и хвосты куда обыденнее этого.

В детстве, когда Вивьен выпрашивала у мамы истории про феи, мама всегда соглашалась и рассказывала нам их перед сном. Иногда она забывалась, и невинные выдумки выходили из-под контроля, оголяя дурную натуру фейри.

Однажды нам с Вив довелось слышать одну байку о том, что каждый из волшебного народца, будь то эльф или фейри, пикси или эттин, с рождения имеет постоянный цвет глаз, должен иметь, с момента появления на свет и до своей смерти. Однако одним днем родился тот, кому было предрешено пережить невозможное.

Тот мальчик появился на свет со счастливой улыбкой в прекрасной семье. Он рос в тепле и заботе. И рос невероятно красивым, что не должно быть так удивительно, но красота его была неописуема, поражала даже местных жителей.

Когда юноше миновало восемнадцать, слухи о прекрасном фейри дошли и до правящей в то время королевы Эллоуин. И вот его ждут ко двору.

Надев свой лучший наряд – изумрудный кафтан, украшенный золотой вышивкой, что сотворила матушка, высокий ворот которого изобиловали камнями демантоида, юноша предстал перед Эллоуин.

Королева была в восторге. Перед ней действительно стоял желанный фейри, и выглядел он так, как описывали его все придворные: волосы цвета ржи, что сияют золотом в свете дня, бледная кожа с ярким румянцем на щеках, длинные ресницы, обрамляющие каемку травяных глаз, в цвет которых и был сшит кафтан.

Юноша и слова проронить не успел, лишь склонился в поклоне, как Эллоуин подняла свою тонкую ручку.

Снисходительно улыбнувшись, она ласково произнесла:

– Мой милый, вижу, ты так же прекрасен, как о тебе говорят. Не хочешь ли ты быть со мной, при дворе? – вопрос был ненавязчив, однако даже глупец понял бы, что отказ неприемлем.

Эллоуин славилась самой жестокой и властной правительницей Мертвых земель, будучи родом из Неблагого Двора. Ангельский лик, легкий стан ее и очаровательная улыбка, скрывающая мрак души, погубили многих. Никто не мог ей отказать. Никто даже и думать об этом не смел.

Но юноша, такой наивный, никогда не встречавшийся с жестокостью этого мира, отказал королеве.

Выходка фейри оскорбила Эллоуин. Она не вымолвила больше и слова. Юноша же вернулся домой.

«К чему столь длинное предисловие?» – спросила тогда Вив у мамы. А дело вот в чем: правительница Мертвых земель не могла смириться с отказом, она решила заставить мальчишку приползти к ней на коленях, молить, чтобы она снизошла, позволила ему просто сидеть рядом с собой.

Что было дальше – ясно как день. На следующее же утро стражники вломились в тихое поместье семьи юноши и на его глазах жестоко убили отца, а мать посадили в темницу.

Эллоуин ждала юношу, думала, он будет рыдать, склонившись у ее ног, лишь бы его мать освободили. Однако матушка тайно передала сыну послание: «Желаю тебе лишь свободы. Все будет хорошо». Семь слов, написанных дрожащей рукой, стали последней каплей в стакане этой истории.

Юноша не покорился Эллоуин, даже когда она завладела судьбами его семьи. Это было смелым. Отважным. Непозволительным. Потому что никто не смел перечить верховной правительнице.

Слухи о весточке из тюрьмы дошли до ушей Эллоуин быстро, и буря ярости, выжигающая сердце оскорбленной королевы, вырвалась на свободу. Остатки маски милосердия Эллоуин растворились, растаяли, как снежинки на ладони. Она решила растоптать непокорного мальчишку, превратить все, что у него было, в прах.

И первой в очереди к эшафоту оказалась мать юноши. Ее убили публично, на глазах множества придворных. Руки женщины отрубили, а в сердце, клокочущее в разрубленной грудине, вонзили тонкую иглу, пропитанную ядом так, что то почернело и начало гнить еще на последних издыханиях несчастной.

Следующим под карательную руку легло поместье. Его сожгли, а юноша потерял все. Красота его поникла на фоне несчастий, а глаза потухли, превратившись в пепелище.

Я взглянула на Кассиана, почему-то на душе сделалось скорбно. Наверное, оттого, что теперь я знаю: тогда мама не выдумывала истории.

– Что с тобой произошло? – срывается с губ тихо, почти шепотом, привлекая внимание фейри.

Он поднял голову и в отблесках пламени и темноты сумрака глаза его серебрятся еще ярче.

– Твои глаза, – продолжаю я, ощущая удушливую нелепость. Мне не следует спрашивать, но остановиться уже не могу. Я хочу знать, что выжгло душу короля, – я знаю, просто такого не случается.

– Раньше они и правда были другого цвета, – попытался изобразить улыбку Кассиан, усаживаясь на примятую бедную траву, – зелеными, как у отца.