Мертвые земли. Хроники волшебного мира

Глава 29

Берег встречает нас запахом тины. В паре шагов, у самой кромки воды, покачивается лодка. Поросшие мхом борта со скрежетом задевают мелкие камни. Веревка, привязанная к подгнившему столбу, натягивается с каждым вздохом озера.

Вода здесь – нейтральная территория. Морской народ никогда не присягал ни Благому, ни Неблагому Двору, но это не мешало им быть желанными гостями.

Мне уже приходилось переправляться на другой берег верхом на лошади – в местах с бурным течением и узким руслом, – приходилось переплывать на келпи. На чем угодно, только не на обычной лодке.

– Есть одно правило, Эбигейл, которое ты не должна нарушать ни при каких обстоятельствах, – голос Кассиана вырывает из мыслей. – Как только мы сядем, мое покровительство и защита перестают действовать. Я не имею власти на воде. Поэтому до другого берега ты будешь молчать.

– В чем дело? – не успеваю скрыть беспокойство в голосе, что слетает с губ вместе с вопросом. Я помню, что келпи не предупреждал меня об этом.

– Мерроу любят топить смертных. Пусть песни их на тебя не подействуют, но стоит лишь начать разговор, потеряешь рассудок и станешь обедом.

Кассиан ненадолго замолкает, думает, а потом продолжает, будто с усилием или легким неодобрением:

– Но знаешь, если все же ослушаешься, сорви с головы морской девчонки ее шапку, и она больше не сможет нырять.

Он не запрещает. Он говорит: «если не справишься с порывом, сделай иначе». Дает выбор? Заботится? Или уже привык, что я сую нос, куда не следует? Не знаю, но мне нравится. Я чувствую свободу. Может, даже уважение.

Стоило бы проклясть келпи за то, что умолчал о правилах, которые стоили жизни, но вместо того я лишь растираю руки, уже покрывшиеся холодящими мурашками, и обращаюсь к Кассиану:

– А как же ты? На тебя их пение тоже не подействует? – Всем известно, что от рук морских дев всегда погибали мужчины – моряки, зачарованные прекрасными голосами и ангельской внешностью красавиц.

Он улыбается одним лишь уголком губ, а я не знаю – насмешка это или…что-то еще, и оттого становится не по себе. С чего я вдруг решила побеспокоиться о королевской шкуре? Может, потому что и он к моей неравнодушен.

– Нападение на короля сулит начало войны. Морской народ не жаждет кровопролитий. Они жестоки, но переходить черту точно не собираются.

– Без сильного союзника, верно?

Кассиан согласно кивает.

– Светлый Двор заключит договор с Марианой сегодня. – А это значит, у нас есть пара часов, чтобы не беспокоиться о внезапном нападении.

– Должно быть, удобно иметь при себе морскую подружку, – не тая, выдаю я в конце концов. Не скрываю и легкого пренебрежения.

– Она мне дорога, – серьезно отвечает Кассиан. – Однако и информация никогда не бывает лишней.

«Ведь кто владеет информацией, владеет миром», – припоминаю я невольно, и мысленно соглашаюсь с фейри.

Стоит лишь развязать веревку, лодка ловко скользит по песку и погружается в воду с громким плеском. Опираюсь на галантно поданную руку Кассиана и аккуратно ставлю сначала одну ногу – деревянное днище протяжно стонет, – а затем и вторую.

– Сам король Неблагого Двора, один из кровожаднейших правителей Земель протягивает простой смертной руку? – издевательски бросаю, пытаясь поудобнее устроиться на истлевшей доске. Лодка недовольно трещит, словно не хочет никого перевозить и уже порядком устала от неблагодарной работенки. Впрочем, ее можно понять. Сколько она здесь? Сотню лет, две?

– Клянусь, еще немного и я сам отдам тебя мерроу за неугомонный язык.

Поднимаю руки, демонстрируя поражение. В конце концов с Темным Лордом шутки плохи. Кассиан выглядит сурово, но слова его совсем не внушают страха. Или я уже привыкла?

Не теряя времени, фейри вскарабкивается следом. Темные пряди его волос растрепаны, на них виднеются крошечные капельки воды. Устало потерев переносицу и прикрыв глаза, Кассиан проводит рукой по сырой бочине и что-то шепчет, сбросив веревку. Лодка, подгоняемая невидимыми потоками ветра, тут же двигается с места.

Берег становится все меньше, а водная гладь – все больше. Дно скрывается из виду, толща воды кажется бесконечной, холодной и черной.

Удивительно, мы плывем, вовсе не используя весла.

Смыкаю губы, издав лишь слабый звук вместо вопроса, и тут же ловлю напряженный взгляд Кассиана. Изображаю подобие ключика, которым закрываю рот и который выбрасываю подальше в воду. Прием срабатывает: фейри немного успокаивается, но продолжает впиваться пальцами в борта. Это действует заразительно.

Чувство тревоги медленно скручивается где-то глубоко внутри. Но вода отвлекает своим спокойствием. Слабые волны появляются лишь от нашего маленького судна.

Когда я была маленькой, мы с отцом иногда выходили на рыбалку. Помню его огромные, как мне тогда казалось, резиновые сапоги и старенькую деревянную удочку, которую он когда-то сделал сам со своим отцом.

Во время таких путешествий я обычно молчала и слушала истории отца. Он рассказывал, как они с мамой познакомились, как когда-то также вместе ходили рыбачить и потом до позднего вечера сидели, греясь у огня в обнимку. Маме никогда не нравились ни комары, ни запах тины, но они всегда ходили на озеро вместе.