Мертвый цветок

Глава 6. Руки для земли

Утро началось не со скрипа двери и запаха чая, а с шелеста страниц. Изабель сидела за кухонным столом, уткнувшись носом в пожелтевший трактат отца «О дыхании корней и силе земли». Рядом лежала горсть грунта, который она наскребла на рассвете у восточной стены дома, и теперь разминала между пальцами, пытаясь на ощупь понять — жирная ли она, рыхлая, достаточно ли в ней песка. 

Слова на страницах плясали перед глазами, сливаясь в замысловатые, непонятные узоры. «Дренаж», «кислотность», «компост» — это был чужой, почти мистический язык. Она чувствовала себя глупой невежественной школьницей. Её пальцы, привыкшие выводить изящные завитушки в приглашениях на балы и званые обеды, теперь неизменно испачканные землёй, нервно постукивали по столу. Каждый совет из книги казался ей непреодолимой преградой. Как она может всё это реализовать? Нет ни инструментов, ни знаний, ни сил.

Отчаяние снова подкралось, как змея, холодное и липкое. Она отложила книгу и взяла в руки бумажный пакетик. Сухие зёрнышки внутри казались такими хрупкими, такими беззащитными. Она рисковала убить вместе с ними собственные надежды, и это было пугающе. 

Весь день прошёл в лихорадочной, но бестолковой деятельности. Она то бежала в сад, чтобы ещё раз проверить «своё» место у стены, то возвращалась к книгам, то просто стояла у окна, сжимая в кулаке пакетик с семенами, глядя на унылый пейзаж с немым вопросом: «С чего начать?». 

К вечеру её охватила знакомая нервная тревога. Изабель почти смирилась с тем, что отложит посадку до завтра, или до послезавтра, или до момента, когда хоть что-то прояснится в её голове. Она уже собиралась уйти в дом, когда её взгляд упал на фигуру, медленно приближающуюся по главной аллее. Её дыхание застряло в горле. 

Незнакомка шла не по дороге, а прямо по краю заросшего цветника, её пальцы иногда протягивались, чтобы прикоснуться к сухому стеблю или обломанной ветке, и этот жест был на удивление мягким и профессиональным. Она была молодая, высокая и поджарая, одета в простое, но чистое бурое платье, а её волосы, цвета ранней пшеницы убраны под тёмный платок. Походка казалась лёгкой и плывущей, почти бесшумной, несмотря на грубые, потрёпанные башмаки. 

Изабель замерла, живот скрутило волнение. Незнакомые гости в их заброшенном поместье были редки и никогда не сулили ничего хорошего. 

Женщина остановилась в нескольких шагах, и её глаза, поразительно светлые и пронзительные, встретились с взглядом Изабель. В них не было ни любопытства, ни жалости, ни высокомерия. Был лишь мирный, изучающий интерес. 

— Добрый вечер, госпожа, — голос у неё был низким, немного хрипловатым, и его звучание слышалось необычайно мелодично в вечерней тишине, — Я вижу, вы исследуете почву. Восточная сторона — хороший выбор. Утреннее солнце, защита от полуденного зноя. 

Изабель настороженно застыла. Она сжала в кармане сверток семян так, что затрещала бумага.

—Я… Простите, а вы кто? 

Незнакомка позволила себе едва заметную улыбку, и произвела небрежный полупоклон. 

—Меня зовут Сильвана. Я садовник. Слышала, что в «Доме Ветров» ищут руки для земли. Решила предложить свои. 

Сердце Изабель глухо заколотилось от радости, прогоняя оцепенение. Слишком вовремя. Даже, подозрительно вовремя. Она окинула женщину с головы до ног: загорелые руки покрыты тонкой паутиной шрамов, пальцы — длинные и узловатые. Пальцы человека, который не боится работы. 

— Кто вам сказал, что мы ищем? — спросила Изабель сухо и спокойно, скрывая вспыхнувший щенячий восторг. 

— В маленьких поселениях всё быстро становится известно, — добродушно и таинственно ответила Сильвана, — Особенно, когда кто-то из знатного рода возвращается и начинает… активно хозяйничать. 

Её взгляд скользнул по дому, по саду, и Изабель поймала себя на мысли, что ей страшно. Эта женщина увидит всё убожество их безнадёжного положения. Но в глазах Сильваны не было оценки, лишь профессиональный интерес, словно она смотрела не на развалины, а на чистый холст. 

Изабель вспомнила свою поездку в город, старика в лавке. Конечно, слухи поползли. 

— У меня нет денег, чтобы платить приличное жалованье, — резко сказала она, заранее ожидая увидеть разочарование на лице садовницы. 

— Мне нужно немного. Кров над головой, еда и… возможность работать с землёй, — Сильвана лишь кивнула, как будто это было само собой разумеющимся, — Она давно не слышала заботливых рук...

Делая шаг вперёд, женщина коснулась стебля умирающей розы, провела пальцем по шипу. 

— Я вижу, что здесь есть что спасать. И, кажется, есть кому. 

Эти слова, сказанные так прямо и искренне, обезоружили Изабель больше, чем любая лесть. Она смотрела на эту странную, тихую женщину, и в её душе боролись подозрения и жгучее, нестерпимое желание поверить, что помощь пришла. Что она не одна в этой безнадёжной борьбе. 

— Почему так дёшево? — выдохнула Изабель, выдавливая из себя последний аргумент скепсиса, — Что вам здесь нужно? 

Сильвана наконец оторвала взгляд от розы и снова посмотрела на Изабель. Её пронзительные глаза казались бездонными. 

— У каждого есть свои причины искать тихое место, сударыня. Мои причины — моё дело. А ваше — решить, доверите ли вы мне свой сад. Я прошу лишь шанс доказать свою пользу. 

Изабель замолчала. Вечерний ветер трепал её непокорные медные пряди и тёмный платок Сильваны. Где-то вдали каркала ворона. Она смотрела на спокойное, невозмутимое лицо незнакомки, на её, мягкие на вид, но сильные руки, и её собственные пальцы наконец разжали сверток в кармане. 

Это был риск. Возможно, самый большой риск на сегодня. Доверить последнюю надежду совершенно чужому человеку. 

Но остаться одной было ещё страшнее. 

— Хорошо, — спустя минуту задумчивого молчания ответила Изабель, и её голос дрогнул, но не от страха, а от облегчения, — Оставайтесь. Старая оранжерея, там… развалины, но крыша ещё цела. Вы можете устроиться в мансарде.