Мертвый цветок

Глава 16. Игра в молчанку

Сон пришёл к Изабель тревожный и плотный, как болотная дымка. Она снова стояла в саду, но не в его нынешнем, полумёртвом состоянии, а в том, что помнила с детства — буйном, благоухающем, где каждый лист дрожал от переполнявшей его жизни.

И сквозь эту идиллию пробивался мужской силуэт — тот самый, с мансарды. Он был ближе теперь, почти осязаемым. Незнакомец стоял спиной к ней, его светлые волосы отливали золотом в солнечном свете. Он протянул руку к старой яблоне, и под его прикосновением кора заструилась жидким светом, а с ветвей посыпались алые лепестки, пахнущие мёдом и чем-то неуловимо знакомым — тёплой кожей, дождём и дикой мятой.

Он обернулся. Черты его лица всё ещё были размыты, но глаза — глаза она видела с пугающей чёткостью. Зелёные, как майская трава, и полные такой древней, бездонной печали, что у неё перехватило дыхание. Его губы шевельнулись, словно пытаясь что-то сказать, но вместо слов из них полился низкий, бархатный звук — тот самый напев, что она слышала от Сильваны в саду. Музыка земли.

Изабель попыталась шагнуть к нему, но ноги словно приросли к месту. Она протянула руку, и в тот же миг сад вокруг них начал умирать. Цветы вяли, трава бурела, а мужской образ стал таять, как мираж, оставляя в воздухе лишь горьковатый шлейф полыни и щемящее чувство потери.

Она проснулась с этим ощущением в груди и с именем, которого не знала, на губах. Комната была погружена в предрассветную тьму, а в ушах всё ещё звенел ритуальный напев.

Спускаясь к завтраку, она чувствовала себя рассеянной, будто часть сознания всё ещё блуждала в том загадочном сновидении. Сильвана была уже на кухне. Она разливала чай, и её движения были, как всегда, спокойны и точны. Но сегодня Изабель поймала себя на том, что ищет в её облике что-то другое — более резкие линии плеч, другую посадку головы.

— Вам нездоровится, госпожа? — спокойно спросила она, протягивая ей чашку, — Вы выглядите бледной.

— Нет, просто... плохо спала, — Изабель опустила взгляд в дымящийся чай, чувствуя себя разбито. Этот мужчина, каким бы прекрасным он ни был, был вторжением в их хрупкий маленький мир, — Приснилось что-то странное.

Сильвана не стала расспрашивать. Она лишь кивнула, и в её зелёных глазах на мгновение мелькнуло что-то — понимание? Настороженность? — и тут же исчезло.

— После завтрака займёмся посевом, — сказала она, меняя тему, — Семена не будут ждать.

Весь день Изабель работала на автомате, поглядывая на Сильвану украдкой. Она ловила её жесты, интонации, пытаясь найти несоответствие. Иногда ей казалось, что в повороте головы, в том, как она откидывает с лица непослушную прядь, есть что-то неуловимо мужское. А потом Сильвана наклонялась над грядкой, и её профиль, освещённый солнцем, был абсолютно, безупречно женственным.

Это сводило с ума. Двоилось в глазах. Реальность и вообоажение смешивались, создавая мучительный диссонанс.

Они разравнивали граблями вскопанную землю, готовя её к посеву. Воздух был наполнен влажным, насыщенным запахом почвы.

— Семена мы посадим, — начала Сильвана, не поднимая головы, — Но это только начало. Земля будет требовать ухода — прополки, полива, рыхления. Одним нашим рукам с этим не справиться, если мы хотим засадить всё поле.

Изабель остановилась, опершись на грабли. Голос Сильваны почти напугал её, вырвав из подозрений и размышлений.

— Вы предлагаете нанять работников? Но у меня нет на это средств, — ответила она после небольшой паузы, необходимой ей чтобы привести в порядок мысли и вернуться к реальности.

— Я предлагаю использовать те руки, что уже есть в доме, — ответила Сильвана не поднимая головы,— Лина, Агата, Марта. Их труд может не ограничиваться стенами дома, и, думаю, они будут не против помочь в таком важном деле. И ваша мать... Если позволите совет, ей пойдет на пользу лёгкая работа. Сидеть в четырёх стенах, погружённой в свои мысли — это губительно. Перебирать семена, следить за проростками в горшках... Это посильно и принесёт пользу всем.

Изабель задумалась, кивая. Идея была здравая.

— Вы правы. Пустая праздность съедает её. А Марта... она сильна, справится и с лопатой. Но этого всё равно будет мало для большого урожая.

— Для начала — достаточно, — уверенно парировала садовница, — Главное — начать процесс. А когда первые цветы дадут семена, когда мы сможем вырастить достаточно для продажи... — она сделала паузу, давая Изабель обдумать сказанное, — Тогда нам потребуются другие договорённости.

— Поставщики... — Изабель с горечью вздохнула, — Старые связи отца давно порваны. А новые... Я даже не знаю, с кем говорить.

— Знаю, — с пониманием ответила Сильвана, выпрямляясь и смахивая землю с рук, — В городе есть человек. Он торгует редкими сортами, ценит качество, а не количество. Он помнит славу Олеронов. С ним можно договориться.

— Вы его знаете? — удивилась Изабель.

На мгновение в глазах Сильваны мелькнула тень.

—Мне... доводилось иметь с ним дело. Он честен. И у него есть покупатели, которые оценят нашу работу. Но ему нужно показать не просто цветы. Ему нужно показать, что «Дом Ветров» снова дышит. Вам придётся поехать и поговорить с ним. Лично.

Изабель почувствовала, как по спине пробежал холодок страха.
Выйти в свет? Предстать перед чужим, оценивающим взглядом?

—Я... я не уверена, что смогу...

— Вы — хозяйка Олерон, будьте уверенной, — голос Сильваны прозвучал неожиданно твёрдо, почти сурово, — Я подготовлю первые образцы, составлю план работ с прислугой. А вы... вы должны будете заключить сделку. Это ваша битва, Изабель. И вы её выиграете.

Слово «сделка» прозвучало особенно весомо. Изабель почувствовала, как в груди защемило — смесь страха и азарта.

— Он посмотрит на меня как на сумасшедшую, — тихо ответила она, глаза её беспокойно метались по земле из стороны в сторону, — Заброшенное поместье, разорившаяся семья... и вдруг — договор на поставку волшебных цветов.