Мертвый цветок

Глава 24. Успех, вино, газета

В винной лавке витал прохладный и густой сложный аромат, в котором смешались запахи дерева, воска и выдержанных напитков. Сильвана замерла у прилавка, с деланым безразличием выбирая скромную бутылку столового вина, а Изабель позволила себе немного побродить между стеллажами в поиске чего-то более изысканного.

— Простите, госпожа, — раздался рядом приятный баритон, — Не могли бы вы помочь? Я плохо разбираюсь в местных винах.

Изабель обернулась. Перед ней стоял высокий, худощавый мужчина в дорожном плаще, с любопытными искрящимися глазами. Его лицо казалось загорелым и обветренным, а в уголках глаз залегла сеточка морщин от частой улыбки.

— Я, боюсь, не лучший советчик, — неловко сообщила Изабель, — Сама лишь недавно в этих краях.

— Тем ценнее ваше мнение! — мужчина рассмеялся, — Взгляд со стороны порой объективнее. Жак Труман, — он представился, сделав изящный полупоклон, — Бродячий корреспондент «Столичного вестника», вечный странник и собиратель удивительных историй.

— Изабель Олерон, — ответила она, оживляясь ещё пуще прежнего от его заразительной энергии.

— Олерон? — густые черные брови Жака поползли вверх, а в темных глазах вспыхнул неподдельный интерес, — Неужели тот самый «Дом Ветров»? Простите мою бестактность, но я слышал, это поместье имеет... репутацию. Говорят, сады там цветут так, будто сама природа шепчет растениям на ухо.

Изабель сдержанно улыбнулась, донельзя польщённая.

—Старые слухи, господин Труман. Хотя наш новый сад и вправду показывает чудеса живучести.

— Жак, пожалуйста, — поправил он с обаятельной улыбкой, — А что до вин... Я совершенно растерян перед этим изобилием.

— Ну, если полагаться на мой небогатый опыт, — Изабель с деловым видом прошлась вдоль полок, — То, в былые времена мой... супруг отдавал предпочтение красным. «Шато Латур» — мощное, танинное, требует выдержки. Или вот «Романэ-Конти» — более утончённое, с изысканным букетом. Но это, конечно, для особых случаев.

— «Для особых случаев», — с лёгкой насмешкой повторил Жак, — Вы говорите о винах, в которых купаются столичные аристократы, как о простом каберне. Вы меня впечатляете, сударыня. Мой же опыт скромнее. Самое незабываемое вино в жизни я пил не в дворцовом погребе, а в хижине охотника на заснеженных склонах Восточных хребтов...

Его голос приобрел повествовательный оттенок, и Изабель невольно заслушалась.

—... Это была похлёбка из дикой малины, мёда и каких-то горных трав, перебродившая в бочонке. На вкус — концентрированная терпкая дикость и пьянящая свобода. Но, сказать откровенно, вкус на любителя экспериментов. Мы пили его из одной чаши, сидя у костра, а старый охотник рассказывал легенду, будто в туманные ночи в тех горах можно встретить Теней Земли — древних духов, что учат реки течь вспять, а камни — петь. Газета, разумеется, подобную чепуху никогда не напечатает, — он задорно подмигнул ей, — Но, именно ради таких моментов, я и путешествую. Чтобы находить места, где реальность чуть тоньше, а чудеса — чуть ближе. Я слышал рассказы об этих местах. Говорят, земля здесь особенная, живая. Везде шепчутся о крае колдунов: о садовниках, способных уговорить любое растение цвести, о невероятно вкусной выпечке, убивающей дурное настроение, о прекрасной музыке, что заставляет утихать любую боль... — с придыханием продолжил он, тоном одновременно горячим и расчётливым, — Как журналист, я бы с огромным интересом взглянул на ваше поместье. Может, как буду в тех местах, навещу вас? Такие явления нужно описывать, пока о них не забыли окончательно. Да и мне такое жутко интересно. Ваше поместье по слухам, сударыня, кажется именно таким местом.

— Не могу сказать, что в моём доме все пропитано магией и загадками, поэтому, думаю, в итоге вы окажетесь разочарованны... — сдержанно ответила Изабель и на её лице расцвела хитрая улыбка, — Тем более, что я не смогу предложить... Как вы выразились? Напиток для "любителя экспериментов"? Отчего, полагаю, мой дом окажется абсолютно скучным для вас ...

Жак неловко хохотнул, взгляд его стал более уважительным. Он резво подхватил с полки бутылку "Шато-Латур".

— Вижу, вы не склонны ко лжи, прекрасная госпожа, поэтому этот вечер я доверю вашему вкусу. Но, всё-таки, я бы с огромным интересом взглянул на вашу усадьбы собственными глазами...

Очарованная Изабель, казалось, была готова выдать официальное приглашение, когда её взгляд выхватил силуэт Сильваны.

Та стояла у стойки, но уже не смотрела на вина. В её руках был свежий номер местной газеты, и её лицо, обычно бледное, стало землисто-серым. Пальцы так сильно сжимали газетный лист, что бумага пошла складками. В позе читалось такое напряжённое внимание, такая тревога, что улыбка сама собой сошла с лица Изабель, сменившись жгучим беспокойством.

— Было бы... интересно, господин Труман, — ответила она уже менее уверенно, — Но сейчас в поместье идут активные работы... Простите, мне нужно идти.

Некрасиво попрощавшись с журналистом, она поспешила к Сильване.

—Что случилось? — с затаённым страхом спросила Изабель, деликатно возникая за её плечом.

Сильвана дрогнула и рывком опустила газету:

—Ничего важного. Местные сплетни, — голос резкий и грубый, хлестнул по ушам, — Вы закончили? Пора ехать.

Она бросила на прилавок монеты за бутыль и стремительным шагом направилась к выходу. Изабель, задетая злостью и встревоженная, как никогда сильно, так и не выбрав ничего, последовала за ней.

***

Дорога обратно в поместье была адом. В ушах стоял гул, а в висках отдавался каждый удар сердца. Он сжимал и разжимал пальцы на коленях, чувствуя, как под грубым шерстяным платьем напряжен каждый мускул.

Газета.

Проклятая газета.

Там, среди безобидных заметок о ярмарке и новых налогах, была маленькая, безликая колонка. Корпорация «Агри-Холд» запускала новую программу «очистки сельскохозяйственных земель от аномальных влияний». Благообразная, скользкая формулировка, за которой он, как и многие ему подобные, видел отточенное лезвие топора. Они начинали. Охота на «нестандартных агрономов», на тех, чьи способности не вписывались в их прокрустово ложе прибыли и контроля, входила в новую фазу. Не поработить — так уничтожить. Нельзя допустить, чтобы что-то живое и неподконтрольное портило их выхолощенные, стерильные бизнес-планы.