Мертвый цветок

Глава 29. Рождение Сильваны

Год, прошедший с той роковой встречи, не принёс облегчения. Напротив, напряжение лишь нарастало, с каждым днём сжимаясь в тугой, болезненный узел под ложечкой. Кабинет в родовом поместье Сильванари, некогда наполненный светом, запахом старых книг и свежесрезанных цветов, теперь больше походил на штаб-квартиру осаждённой крепости.

На массивном дубовом столе грудами лежали черновики воззваний, протоколы собраний, газетные вырезки с его интервью.

«Сильванари призывает к разуму: магия — не угроза, а дар»

«Дискриминация по признаку способностей — путь к варварству»

Он бился за каждое слово, пытаясь достучаться до обывателей, одурманенных правительственной пропагандой. Он организовывал акции протеста, собирал под своим началом тех, кто, как и он, отказывался становиться на колени. Но с каждым месяцем соратники выбывали из игры, а шепот угроз становился всё громче.

Он только закончил очередное ответное письмо в Комитет — резкое, полное сарказма и отрицания их новых «инициатив», когда в кабинет без стука ворвался Генрих. Кассиан поднял подбородок, вдумчиво рассматривая гостя. Лицо старого друга, обычно спокойное и сосредоточенное, было бледным, а в глазах читалась паника, которую тот редко мог наблюдать. Генрих тряхнул мокрыми полами пальто, и кивнул в молчаливом дерганном приветствии. 

Кассиан предчувствовал, что вести будут не хорошими. Кажется, "запахло жареным".

— Они идут, Сильванари, — выдохнул Генрих, захлопывая за собой дверь и прислонившись к ней спиной, будто пытаясь удержать натиск воображаемой армии, — На этот раз всё серьёзно. Я слышал разговоры... глава больницы взболтнул лишнего при аспирантах. От тебя решили избавиться. Окончательно. Не арест, не суд... «Ликвидация угрозы».

Кассиан медленно опустил перо. В воздухе повисла тишина, густая и звенящая.

Предчувствие не обмануло. Он знал, что этот день настанет. Год отчаянного сопротивления не мог закончиться иначе. Но слышать это вслух... всё равно что получить приговор.

— Когда? — спросил он, и его собственный голос казался ему удивительно спокойным, даже чужим, звучащим будто со стороны.

— Скоро. Возможно, сегодня ночью, возможно, завтра. У них есть план штурма. Они знают расположение черных ходов, — Генрих бросил многозначительный взгляд, все также опираясь на закрытую дверь, и Кассиан стыдливо замялся. Он понял: Рене и здесь приложила руку. 

— Тебе нужно исчезнуть. Сейчас же, — напористо и сурово закончил Генрих, и, напряжённо выпустив воздух сквозь губы, прикрыл глаза. Его обеспокоенное лицо немного расслабились, но лоб остался искаженным хмурой складкой.

Кассиан откинулся на спинку кресла, сжимая виски пальцами. Бежать? Оставить дом, землю предков — всё, что осталось от его семьи? Но другого выхода не было. Мёртвый лидер — это не лидер, а мученик. Чтобы бороться, необходимо выжить.

— Куда? — тихо спросил он, зло усмехнувшись, — Они везде будут искать "дранного Кассиана Сильванари".

Генрих подошёл ближе, его глаза таинственно загорелись. Кажется, у него родилась хитрая затея.

—Именно поэтому Кассиан Сильванари должен исчезнуть, как персона, — он обвёл кабинет взглядом, словно ища несуществующую слежку в пыльных обоях, — У тебя есть то, чего они не ожидают. То, о чём знают лишь единицы. Твой дар... он ведь не ограничивается только растениями, не так ли?

Кассиан медленно кивнул, начиная понимать к чему клонит его товарищ. Высший дар его рода, тщательно скрываемый даже от большинства "своих" — способность к глубокой мимикрии. Не просто маскировка, а временное, тотальное перестроение собственной биологической сути. Болезненное, истощающее превращение.

— Мы создадим тебе новую личность, — продолжил Генрих, говоря воодушевленно, быстро и торопливо, — Назовешься... От твоей фамилии Сильванари возьмём лишь корень. Сильвана. Простая садовница. Никто не станет искать мятежного лидера в образе одинокой женщины, скитающейся по глухим поместьям в поисках работы.

Мысль была одновременно бредовой и гениальной. Унизительной и спасительной. Надеть на себя не просто маску, но и чужую жизнь. Стать тем, кого не замечают, а возможно даже жалеют или презирают.

Кассиан мученически зажмурился, и замер, впиваясь пальцами в переносицу с большей силой.

— Маршрут, — сдавленно спросил он, заставляя себя сосредоточиться на стратегии этой спорной авантюры, — Куда бежать?

Генрих развернул на столе карту.

— Подальше от столицы. В горные районы, к старым границам. Там власть Комитета слабее. Есть место... Графство Виндхейм. Старик Олерон... он был другом моего отца. Да и твоего тоже. Он не задаст лишних вопросов и даст приют. Затаись пока там, как все уляжется — мы начнём выстраивать новую сеть.

Они склонились над картой, их тени на стене сливались в одну причудливую фигуру в свете керосиновой лампы. Они намечали путь по проселочным дорогам, через леса и заброшенные тропы — путь, который должен был привести Кассиана из его родового гнезда в отдаленный регион на краю света. Путь, на котором Кассиан Сильванари должен был умереть, чтобы родилась Сильвана.

Они провели за этим занятием несколько часов, и остались довольны результатом. 

— Генрих... — Кассиан поднял на друга взгляд, в котором смешались боль, благодарность и нежное тепло, — Спасибо. За всё.

— Не благодари, — тот хрипло рассмеялся и неловко хлопнул его по плечу, — Просто выживи. Чтобы я не зря рисковал своей перспективной шеей. А теперь... — он сузил глаза и деловито посмотрел на часы, — Пора. У них осталось не так много времени. А у нас — и того меньше.

Кассиан в последний раз обвёл взглядом свой кабинет — тёмные дубовые панели, портрет отца над камином, засохший цветок в вазе на подоконнике, привезенный матерью из их старого дома. Кассиан сделал глубокий вдох, мысленно прощаясь со всем, что делало его тем, кем он является, и они стремительно покинули комнату.