Мертвый цветок

Глава 48. Муки палача

В городе, расположенном неподалёку от поместья, с самого рассвета стояла необычайная суета. Гул встревоженных голосов, смешанный с тяжёлым топотом копыт, разносился по мостовым. По главной улице с грохотом пронеслась вооружённая кавалерия — грубые лица, стальные кирасы, тяжёлые клинки у поясов. Вояки громко болтали, набивая трубки табаком на дороге у таверны, и всё вокруг знали, что это явление мрачным караваном двигалось в сторону «Дома Ветров». 

Жак Труман проснулся в своей скромной комнатке в местной гостинице. Туманное утро манило его мыслями о крепком, обжигающе горячем кофе и чём-нибудь сытном, жареном, пахнущем дымом и жиром. Ополоснул лицо водой из кувшина, он, потягиваясь, вышел на улицу и направился к своему привычному трактиру. 

Однако вместо размеренной утренней возни его встретил жужжащий гул. Воздух внутри был густым от запаха еды и возбуждённых голосов, и все разговоры вертелись вокруг одного — поместья Олерон. Жак насторожился, вслушиваясь в обрывки фраз, пока память вырисовывала образ госпожи Изабель Олерон, к которой он ещё не успел наведаться после чудесного спасения от медведя. 

Оживлённо, почти не пережёвывая, он проглатывал свой завтрак, но с каждым услышанным словом на душе у него становилось всё тяжелее и отвратительнее. В сплетнях твердили о вооружённом набеге, о том, что Изабель укрывает у себя опасного мага-оборотня, того самого, что некогда притворялся её садовницей, а сам бежал от столичного правосудия. 

Жак схватился за живот, в котором будто что-то дернулось. Он моментально догадался, о ком идёт речь. Сильванари. Съеденный завтрак тяжёлым комом подкатил к горлу, когда до него дошёл чудовищный смысл произошедшего: столичные власти наконец добрались до этого несчастного, чья трагичная, изуродованная цензурой, история была хорошо известна в журналистских кругах. Он точно знал от коллег — за тем мужчиной не числилось никаких настоящих преступлений. Он был жертвой, затравленным зверем. 

Самое страшное осознание накрыло Трумана ледяной волной: его собственный репортаж о чудесном спасении, сопровождаемый фотографией Сильваны, стал роковой зацепкой, что направила военных прямиком к порогу поместья Олерон. Это была его вина. 

Жак Труман, пусть и закалённый профессиональным цинизмом, ощутил настоящий, животный ужас. Он никак не мог допустить гибели этой прекрасной женщины и невинного человека. Резко вскочив из-за стола, он, не считая монеты, швырнул плату на стойку и выбежал на улицу. 

— Эй, извозчик! — его голос, хриплый от волнения, разрезал утренний воздух, — В поместье Олерон, и как можно скорее! Плачу вдвойне! 

Его пальцы рефлекторно сжали ремень фоторужья, извечно болтающего на шее. Он должен был успеть. Он обязан был чем-то помочь.

___________________________________________

Уважаемые читатели,
Благодарю за прочтение, прошу поддержать меня добавлением в библиотеку и выдачей звездочки!

Также с удовольствием приму ваше мнение в комментариях, любое — хорошее или плохое!

Жду вас в телеграмм-канале по книге
@katerina_dead_flower
(дурацкие, но смешные шутки, атмосферные референсы по героям и сценам, всё там!)

Для меня ваша активность главная мотивация!