Мертвый цветок

Глава 49. Скромное мнение журналиста

С того рокового утра минула уже неделя — семь долгих дней, которые Изабель провела в коматозном состоянии, больше похожем на тяжёлый кошмар наяву. Она почти не прикасалась к еде и не покидала дивана в гостиной, где её и устроили служанки. Вставать, двигаться, жить — всё это потеряло для неё всякий смысл. Единственное, что ей сообщили — Кассиана не убили на месте. Его увезли. И то лишь потому, что у ворот оказался журналист, чья профессиональная неприкосновенность и настойчивость не позволили военным учинить расправу немедленно. 

Изабель подозревала, что так удачно оказавшийся неподалеку человек, был знакомый ей мистер Труман, и была до глубины души ему признательна. Но благодарность эта казалась призрачной, неспособной пробиться сквозь толщу апатии, тоски и неуёмного беспокойства, что стало для неё новой формой существования. Пусть это оцепенение и помогало ей выносить происходящее. Она с безразличием смотрела, как военные снуют по поместью, опечатывают комнаты дома и бесцеремонно роются в её вещах в поисках доказательств. Она равнодушно наблюдала, как исчезают предметы мебели, вывезенные «на экспертизу». Ей было глубоко всё равно. 

Сама природа, казалось, откликалась на безжизненную тоску в душе Изабель: комнатные растения в доме засохли за ночь, а в саду поникли самые нежные цветы. За окном устоялась противная, белая сырость — небо, затянутое сплошной облачностью, без конца сеяло мелкую, назойливую морось. 

Перед ней с мягким стуком поставили на столик чашку душистого чая и румяную, аппетитно блестящую булочку. Изабель подняла голову и вгляделась в лицо девушки. Она знала, что служанка специально ездит в город, в местную пекарню, где булочки заговорены знахаркой на здоровье и бодрость духа. Пекарь, наслышанный о произошедшем, отдавал выпечку за сущие гроши, в знак молчаливой поддержки. И Лина возвращалась с ними домой, изо всех сил стараясь хоть как-то порадовать хозяйку и вернуть ту к жизни. 

Но Изабель за все дни едва прикоснулась к угощениям, ни разу не осилив и половины. И сейчас она лишь скользнула равнодушным взглядом по подносу и с огромным усилием пробормотала: 

—Спасибо, Лина. 

Та, однако, не уходила. Её глаза, темные и озорные, сверкали предвкушением.

—Может, хоть это вас порадует, сударыня, — почти шёпотом произнесла служанка и протянула номер столичной газеты, отдающий тошнотворным запахом типографской краски. 

Изабель приняла газету без особого интереса, и взгляд её скользнул по первой полосе. Она рассматривала крупный, жирный шрифт, словно кричащий с листа.

«ГЕНОЦИД МАГОВ НАБИРАЕТ СИЛУ».

Чуть ниже:

«УВАЖАЕМЫЕ НАСЛЕДНИКИ ДВУХ ДРЕВНИХ РОДОВ ПОДВЕРГЛИСЬ ВООРУЖЕННОМУ ГОСУДАРСТВЕННОМУ РАЗБОЮ. КУДА СМОТРИТ ЗАКОН?» 

Газетный лист задрожал в её руках, издавая мелкий хруст. Она, затаив дыхание, проглатывала строчку за строчкой. Статья была разгромной. Автор не оставил камня на камне от действий властей, обвиняя в сговоре и произволе всех причастных — от комиссариата до поощряющих силовые методы аристократов. Текст пестрел комментариями — известные столичные эксперты, влиятельные политики, знаменитые артисты, аристократы старых кровей и громкие адвокаты — все, как один, выражали поддержку и требовали разбирательства. 

Изабель облегченно и жадно набрала в легкие воздуха, словно за время, пока читала статью, успела забыть, как дышать и вдруг снова вспомнила. Она круто повернулась к Лине, ощущая внутри тление живого огонька надежды впервые за эту ужасную неделю, показавшуюся ей нескончаемым и недвижимым адом. Она замерла в трепете и надежде, со страхом рассматривая лицо служанки, словно ждала от неё какого-то «но». 

Лина, не в силах больше скрывать свою радость, торжественным жестом достала из-за спины ещё один, совсем свежий газетный сверток. 

—А это, сударыня, только что из типографии! 

Изабель рывком выхватила теплую бумагу из её рук, стремительно развернула и впилась взглядом в заголовки: 

«ГЛАВА СИЛЬВАНАРИ ПОД ЗАЩИТОЙ ЛОЖИ АДВОКАТОВ, ПРОТИВ КОРПОРАЦИИ "АГРИ-ХОЛД" ВЫСТАВЛЕНО ОТВЕТНОЕ ОБВИНЕНИЕ» 

«НЕДОВОЛЬСТВО НАБИРАЕТ ОБОРОТЫ, КОМИССАРИАТ ОТСТРАНЁН ОТ РАССЛЕДОВАНИЯ В СВЯЗИ С ЗАГОВОРОМ С "АГРИ-ХОЛД»» 

«НОВЫЙ СОСТАВ КОМИССАРИАТА ТРЕБУЕТ ОТСТАВКИ ПРАВИТЕЛЬСТВА» 

«ЧЛЕН ПРАВЛЕНИЯ РЕНЕ ЭЛБРИДЖ АРЕСТОВАНА ЗА ПРЕСТУПНЫЕ СВЯЗИ С ДИРЕКТОРАМИ «АГРИ-ХОЛД»» 

Изабель всхлипнула, и облегчение, омывшее её, как морская волна, стало перерастать в безумное, почти истеричное счастье. Она благодарила всех богов, каких только знала, и даже тех, о чьём существовании не ведала. 

Лина осторожно тронула её за плечо, стараясь привлечь внимание госпожи к своим словам, и прошептала: 

—Сударыня, у вас посетитель. 

Изабель бодро кивнула ей, не в силах вымолвить и слова от переполняющего восторга. Лина повернулась в сторону прихожей и крикнула: 

—Входите! 

Дверь со скрипом распахнулась, и в проёме возникло сияющее, полное того же торжествующего восторга, лицо Жака Трумана. Захваченная вихрем эмоций, Изабель вскочила с дивана и, путаясь в нетвердых ногах, кинулась на репортера с объятиями. Оказалось, благодарить следовало не только богов. 

Донельзя смущённый, но явно польщённый столь теплым приветствием Жак неуклюже похлопал её по спине и вежливо отстранился, однако его улыбка стала ещё шире. 

—А вы говорили, что в вашем поместье мне будет скучно, — рассмеялся он, и смех этот, заразительный, как и в первую их встречу, скользнул в грудь Изабель, — Ох, как же вы ошибались! 

Он с жаром принялся рассказывать - о невероятном резонансе, который вызвала его статья и о том, как тему подхватили все крупные издания. В конце он, с хитрецой улыбнувшись, поспешил обнадёжить её: