Мертвый город

Мертвый город

— Ваш билет и паспорт, пожалуйста.

Я протянул документы проводнику и скинул с плеч тяжелый рюкзак.

— Ваше место двадцать первое.

Шагнув в вагон, я усмехнулся: на электронном табло в конце коридора тускло светилось «03-10-1970». Поезд в прошлое, не иначе.

Я всегда любил истории о временных петлях. Пересматривал «Эффект бабочки», где любая попытка исправить старые ошибки оборачивалась катастрофой в настоящем. Вспоминал британскую «Жизнь на Марсе», герой которой застрял в семидесятых, а вернувшись, осознал себя чужаком в обоих мирах. Моя девушка предпочитала корейские дорамы — приторно-сладкие, где последствия хроноклазмов сводились к минимуму. Сам я, лениво прокручивая в голове сюжеты, думал: окажись я в прошлом, точно провернул бы что-то грандиозное, как персонаж «Машины времени в джакузи».

Купе, к счастью, оказалось пустым. Терпеть не могу дорожных попутчиков: болтливых старушек с мемуарами обо всей их жизни или родителей с вечно кричащими детьми.

Взяв постельное белье, я сразу лег. Состав тронулся. На часах было 20:45. В восемь утра я буду дома.

Я проснулся от неестественной тишины. Поезд стоял. За окном — плотная, глухая тьма.

«Станция», — подумал я, переворачиваясь на другой бок. Но сон ушел. Экран телефона не реагировал — разрядился, забыл выключить перед сном. Минуты текли, а состав не двигался. Столь долгих стоянок в расписании не значилось. Накинув свитер и прихватив сигареты, я вышел в коридор. Дверь тамбура была распахнута, но ни проводника, ни пассажиров видно не было.

Ни единого фонаря. Только мертвенный лунный свет заливал пустой перрон и контуры безжизненного вокзала. Я закурил. По коже побежали мурашки — на станциях всегда горит свет. В памяти сразу всплыли хорроры, на которых моя девушка испуганно закрывала лицо руками, пока я над ней подшучивал.

Вернувшись в вагон, я замер. Табло погасло. Тишина давила на уши. Я двинулся по коридору, осторожно заглядывая в купе. Одно, второе, третье — пусто. Ни вещей, ни людей. Отбросив церемонии, я стал с грохотом распахивать двери одну за другой. Никого.

Мозг лихорадочно цеплялся за логику. Может, конечная? Я крепко уснул, все вышли, а меня забыли разбудить? Или на путях авария, и пассажиров эвакуировали в ближайшую гостиницу? Но почему тогда оставили меня? Обойдя весь состав с зажигалкой в руке, я не нашел ни одной живой души.

С рассветом я схватил рюкзак и выскочил на улицу. Но вместо помощи меня встретил новый кошмар: отремонтированное всего год назад здание вокзала стояло заброшенным, с выбитыми стеклами и сорванными дверями. Это был вокзал моего родного города.

Я бежал по мертвой улице. Вокруг — ни машин, ни людей, лишь пустые глазницы полуразрушенных домов. Город, который я покинул месяц назад, превратился в призрак. Жуткий, пронизывающий холод сковал тело. Я швырнул тяжелый рюкзак на асфальт — в карманах оставались документы и деньги — и припустил к своему дому.

Мой двор зарос иссохшей травой. Дома стояли немыми бетонными коробками. Я кричал, звал родителей — ответом был лишь собственный голос. Перепрыгивая через провалы в разрушенных ступенях, я взлетел на третий этаж. Дверь моей квартиры была вырвана. Внутри — голые стены, осыпавшаяся штукатурка и слой пыли на полу. Ни мебели, ни следов жизни.

Я снова выскочил на улицу, задыхаясь от первобытного, леденящего ужаса. Один в этом выпотрошенном мире. Что произошло? Вчерашний день помнился отчетливо: час дня, последний экзамен, праздничное кафе с друзьями, сборы в общежитии, вокзал... Может, та дата на табло была настоящей? Я попал в 1970-й, изменил ход истории, рассказал кому-то лишнее? Или это безумие?

От бессилия я закричал.

— Ты чего орешь?!

Я распахнул глаза. Надо мной склонилось перепуганное лицо проводницы.

— Весь вагон на уши поставил!

Я судорожно хватал ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова.

— Вставай давай, белье сдавай. Через час прибываем.

Она вышла, и я услышал, как ее ворчливый, но такой спасительный голос успокаивает пассажиров в коридоре. Я выглянул. Люди смотрели на меня с явным осуждением, но это были живые, настоящие люди.

Я выдохнул. Сон. Всего лишь дурацкий, слишком осязаемый кошмар.

В туалете я долго умывался ледяной водой, окончательно смывая остатки страха. Переоделся, сдал постельное. И через двадцать минут сошел на залитый утренним солнцем перрон, где меня, улыбаясь, ждали любимая девушка и друзья.

Я обернулся. Позади высилось обновленное, сияющее окнами здание вокзала.