Мертвый Город: Область

Глава 1: Карнавальная биология(Часть2)

Алексей оторвал взгляд от чудовища в клетке и медленно перевёл его на Михаила. В глазах коллеги застыл тот же немой вопрос: «Что мы наделали?»

— Мне нужно составить отчёт, — голос Алексея прозвучал чужим, механическим. — Полный. Без купюр. И отправить наверх.

— Ты уверен? — Михаил всё ещё не мог отвести глаз от Объекта 14, который продолжал методично царапать сварной шов. — Может, стоит сначала...

— Нет, — перебил Алексей. — Пусть знают. Пусть смотрят правде в глаза. Сейчас, пока мы ещё можем контролировать ситуацию. Пока клетка выдерживает.

Он развернулся и почти побежал к своему рабочему столу, пальцы застучали по клавиатуре с лихорадочной скоростью. Михаил остался у стекла, наблюдая за медленной, неумолимой эволюцией их творения. Трещина в сварном шве стала чуть длиннее.

Отчёт ушёл в 4:47 утра. На гриф «Молниеносно. Лично руководителю». Алексей не стал смягчать формулировки. Он описал всё: морфирование, зависимость от потреблённой родственной биомассы, увеличение когнитивных способностей V2 при насыщении, программируемую эволюцию через каннибализм. Он приложил видео, гистологию, нейромониторинг и заключение: «Объект представляет экзистенциальную угрозу при выходе за пределы лабораторного контроля. Рекомендуется немедленная эвтаназия всех V2-носителей и стерилизация всех поверхностей, контактировавших с препаратом «Левиафан-V1/V2». Повторяю: немедленная эвтаназия».

Затем он отключился прямо в кресле, провалившись в тяжёлый сон без сновидений.

Разбудил его не будильник, а странное чувство — чужое присутствие. Алексей открыл глаза и увидел, что в кабинете кто-то есть. Михаил стоял у окна — того самого, что транслировало вид с уличных камер. Но Михаил смотрел не на экран. Он смотрел на дверь.

— Там... — голос у коллеги сел. — Они приехали.

Алексей моргнул, прогоняя остатки сна. Часы на мониторе показывали 9:15 утра. Он проспал почти четыре часа. И за это время что-то изменилось. Воздух в лаборатории стал другим — более плотным, что ли. Как перед грозой.

— Кто приехал?

— Руководитель. Лично. И с ним... охрана. Не наша, лабораторная. Другие. С оружием.

Прежде чем Алексей успел задать следующий вопрос, дверь открылась. Вошли трое. Первым — невысокий, плотный мужчина лет пятидесяти с идеально гладко выбритым черепом и внимательными серыми глазами. Борис Игнатьевич Ветров. Номинально — генеральный директор «Terra Group». Реально — никто не знал, кем он был на самом деле. Говорили, что он имеет выход на людей, чьи имена даже в секретных приказах зашифровываются тремя цифрами. Алексей видел его всего дважды за пять лет работы. Оба раза — по видео-конференции.

Сейчас он стоял здесь, в лаборатории, в идеально сидящем тёмно-сером костюме, и на его губах играла странная улыбка. Не злая. Не насмешливая. Она была... удовлетворённой. Как у игрока, который только что сорвал джекпот в миллиард.

За его спиной замерли двое в чёрном — без опознавательных знаков, с оружием на поясах. Лица — одинаково непроницаемые.

— Алексей Семёнович, — голос Ветрова был мягким, почти ласковым. — Михаил Викторович. Простите за неожиданный визит. Ваш отчёт... он впечатляет.

— Борис Игнатьевич, — Алексей поднялся, чувствуя, как затекли ноги. — Я... мы не ожидали...

— Конечно, не ожидали, — Ветров прошёл в кабинет, жестом приказывая охране остаться у двери. Он остановился у монитора, где всё ещё была открыта трёхмерная модель S-белка коронавируса, и рассеянно повёл пальцем по экрану, вращая структуру. — Это всё ерунда, кстати. Игрушки для мальчиков. А вот «Левиафан»... это серьёзно. Покажите мне его. Живого.

Алексей переглянулся с Михаилом. Отказать было невозможно. И, в глубине души, оба понимали — руководитель должен увидеть всё собственными глазами. Может, тогда он поймёт.

Они прошли к боксу «Саркофаг». Ветров двигался с лёгкостью человека, привыкшего к подземным уровням и герметичным шлюзам. Он не задавал вопросов по дороге — только внимательно смотрел по сторонам, отмечая системы безопасности, маркировку контейнеров, расположение постов. Умные, цепкие глаза.

Когда они встали перед триплексным стеклом, Алексей включил освещение в боксе.

Объект 14 за ночь изменился ещё сильнее. Потреблённая биомасса продолжала работать. Теперь он был размером с крупного кота — килограммов восемь, не меньше. Спинные шипы стали длиннее и острее, вдоль хребта добавился второй ряд, поменьше. Грудная клетка неестественно расширилась, словно внутри рос какой-то дополнительный орган. А хвост-жало теперь заканчивался не просто шипом, а сложной структурой, напоминающей наконечник копья с зазубринами.

И он продолжал работать. Сварной шов в углу клетки был уже процарапан на треть. Методично, слой за слоем, Объект 14 добирался до свободы.

Ветров смотрел на это не отрываясь. Улыбка на его лице стала шире.

— Гениально, — выдохнул он тихо, но в тишине лаборатории это прозвучало как приговор. — Просто гениально.

— Борис Игнатьевич, — Алексей шагнул к нему, голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Вы видели, на что он способен. Это нельзя оставлять. Мы должны уничтожить все образцы V2. И V1 тоже. Заморозить проект на неопределённый срок. Возможно, разработать протоколы полной стерилизации и...

— Уничтожить? — Ветров резко повернулся к нему. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на искреннее удивление. — Вы предлагаете мне уничтожить единственное в мире по-настоящему работающее биологическое оружие? Алексей Семёнович, вы отдаёте себе отчёт в том, что мы создали?

— Оружие? — Михаил, до этого молчавший, шагнул вперёд. В его голосе слышалось плохо скрываемое возмущение. — Борис Игнатьевич, это не оружие в традиционном смысле. Это... это катастрофа в пробирке. Неуправляемая, самовоспроизводящаяся, эволюционирующая. Вы видели морфирование? Если это выйдет в город...

— Если это выйдет в город, — перебил Ветров спокойно, — ваши дети умрут первыми. А потом их съедят их же соседи, которые уже не будут людьми, а станут... чем-то, что вы создали. Я это понимаю. Вы это понимаете. Но понимаете ли вы другое?