Мёртвый лес. Хранительница.

Глава 10.

Проснулась я рывком, открыла глаза. Бревенчатый потолок, значит, я в доме. Хорошо. Потянулась. Пора вставать, естественные потребности зовут. Поднявшись, осмотрелась. Кроме меня на полу лежат хозяева и похоже спят. Ротмира я принесла, а Элеонора, получается, не захотела от него уходить. Только подушки всем под голову положила. Тихонько выйдя на улицу, первым делом, я направилась в туалет. На обратном пути достала баклажку с водой, умылась (как я соскучилась по ванне). Почистила зубы, себя, но волосы решила переплести сама. Хотя всё можно сделать и магией, мне не хватает ежедневного ритуала, во время которого можно окончательно проснуться и составить план на весь день. Уже бесконечно долго хожу в одном и том же дорожном костюме, переодеться хочу, страсть, прям кожа зудит. А, достало, была, не была, уединюсь в Дашиной спаленке и сменю одежду. Решившись, вошла в дом и тихонько, боясь разбудить хозяев, прокралась в детскую спальню. Одного взгляда на кровать было достаточно, чтобы подтвердить свои подозрения. Девочка находилась в том же состоянии, в котором я её оставила двое суток назад. То есть ни ухудшения, ни улучшения не наблюдалось. И это - последствие проклятия, которое высосало большую часть жизненных сил. Хотя хранитель мне и передал знания по ритуалу, но решать, всё же, должны её родители. Так, за думами, разделась, сменив нижнее бельё (захотелось зелёненькое, кружевное), брюки и тунику подобрала тоже в зеленоватых тонах, не забыв, мои любимые эльфийские, сапожки.

            Волосы заплетать не стала, надоело. Расчёсываясь массажной щёткой, прошла в общую комнату. Нужно позавтракать, хотя время глубокого обеда и мой живот опять возмущается сильно о таком произволе по отношению к нему. Очень захотелось сладкого и, достав корзиночки, торт с ананасами, ведро мороженого и горячий кофе, села уничтожать эту красоту. К слову, подогреть себе порцию кипятка я могла. Даже ванну подогрела бы, только где ж её взять? Как мне надоел быт и «красота» средневековья, сил нет. Взгляд скользил по унылой обстановке, а я летала в облаках, представляя в своём замке огромный бассейн, где я буду плавать каждый день. Улыбка застыла на губах, вкусные пироженки забылись.

          В чувства меня привело ощущение взгляда. Повернув голову, удивлённо подняла брови. Ротмир проснулся и следил за мной не пропуская ни малейшего движения. Уголки губ непроизвольно опустились вниз, мой взгляд потух, а из груди вырвался печальный вздох. Я вспомнила, что у меня трое больных на руках. Да, я не ошиблась, Элеоноре потом придётся нервишки лечить, если ничего больше не найду. Взгляд мужчины тоже изменился, с оценивающего, на виноватый. Понимая, что тянуть больше не стоит, допила залпом кофе, запихнула остаток корзиночки в рот, вытерла руки и, поднявшись, подошла к нему. Элеонора ещё спала, прислонившись головой к плечу мужа. Повинуясь желанию, провела над ней рукой, шепча заклинание.

- Исцеляющее заклинание – пришлось ответить не вопросительный взгляд мужчины. – Только при мне два цикла постоянно плакала, а сколько до этого, думать страшно. Откуда только слёзы берутся? – добавила я, и приступила к сбору левой руки (ближайшей ко мне). Лечение ужасно утомило, особенно плоха была кисть. В тупиковые моменты поглядывала на строение своей, всё-таки у меня мало практики. Пациент мой, боли не чувствовал, ещё вчера обезболила его на сутки, и следил за моими действиями. Хотя, что он мог увидеть? Только то, что я вожу своими руками по его левой, изредка замирая и шепча слова. За собой заметила, что ежедневные заклинания уже привыкла мысленно активировать, а для исцеления приходится проговаривать. Автоматизм не наработала, но какие мои годы. Хотя, честно говоря, за эти дни я поняла, что ни разу не лекарь, нет во мне всепрощения и терпения. Только упрямство заставляет сейчас дальше работать.

- Зачем ты нам помогаешь? – нарушил молчание пациент.

Грустная улыбка скользнула по губам. «Что ему на это ответить, что сама не знаю?» Однако следующие слова, заставили напрячься: «Взвалила непосильную ношу и лечишь чужих людей не жалея себя». Рука дрогнула, перевела взгляд на его лицо. Глаза в глаза. Противостояние? Нет. Безмерная печаль отражалась в карих зрачках. «Когда он понял?»

- Где я прокололась? – задала встречный вопрос.

Теперь уже улыбался он, но не победно, а понимающе.

- Когда ела сладости – его улыбка стала шире. – С распущенными волосами и мечтательным выражением ты очень похожа на нашу дочь…. до болезни – грустно закончил он.

- Не люблю женские страдания и ненавижу несправедливость – возвращаясь к лечению, ответила на первый вопрос. – К тому же, я никуда не спешу и определённой цели путешествия, у меня нет – добавила, подумав.

- Понятно, пожалела, значит – сделал выводы мужчина.

- А хоть бы и так? Что в этом плохого? – закипела я. – Жалею, как могу. И разгребание ваших проблем, всё же лучше, чем просто повздыхать, посочувствовать вашей семье, возможно, подкинуть пару золотых, зная, что они не спасут, и уйти дальше, не вспоминая никогда – выплеснула своё  возмущение.

Продолжила работать, восстанавливая повреждённые ткани, вены, убирая ушибы и понимая, что если я хочу ночью заняться Дашей, то вторую руку придется отложить. Ротмир молчал. Закончив с рукой, прошлась по ногам, голове и всему телу, убирая мелкие недочеты и наполняя силой.

- Всё. На сегодня с тобой я закончила. Кроме руки, здоров полностью. Сейчас уберу с Элеоноры сон и будем ужинать.

- Благодарю за всё, что ты сделала для нас – прошептал мужчина.