Мертвый мир. Проклятая.

Пролог

— Смотри, Ламия, эти руны... Ламия? Ламия! Ты меня опять не слушаешь! — возмутился светловолосый ангел. 

— Прости, Гарадриэль. — смутилась девушка, отводя взгляд от белоснежных крыльев своего учителя, отливающих золотым блеском. Этот блеск — первый признак, что перед тобой один из перворожденных — самых опытных и сильных ангелов. Высшие, как еще их называли, редко брали себе учеников. Их знания, почти равные знаниям самого создателя, требовали огромной внутренней силы. А таких, рождалось один на миллиард. Раз в пять лет в каждом городе проводили показательные испытания перед высшими. Это было обязательным условием перед выпуском и еще никому не удалось избежать возможности предстать перед очами высшего ангела. По какому принципу они выбирали себе учеников и как видели эту самую внутреннюю силу, никто не знал. Их учеником мог стать как победитель, так и проигравший. И в их числе посчастливилось оказаться Ламии. Ее выбрал себе в ученицы Гарадриэль, семнадцать лет назад, прибывший на показательные испытания в ее город.  

Так и началось ее обучение, которое продлится еще не одно тысячелетие. Ламия усердно училась, дабы не разочаровывать своего наставника. И с каждым годом все больше и больше привязывалась к Гарадриэлю. Со временем у них сложились теплые дружеские отношения. Но в последнее время Ламия все чаще ловила на себе его странный задумчивый взгляд. И краснела от смущения, когда вместо ответа на вопрос, почему он так смотрит, Гарадриэль проводил кончиками своих пальцев по ее щеке, загадочно улыбаясь при этом. А потом резко менял тему и снова становился серьезным наставником, будто и не было всех этих взглядов и прикосновений. Она не понимала, в чем причина такого поведения. Не верила, что высший может рассматривать ее не только как свою ученицу. Но и все эти ненавязчивые прикосновения и откровенные взгляды никак не входи в рамки простых дружеских отношений. 

Сегодня она решила добиться от него ответа. Во что бы то ни стало, выпытать причину его поведения. Но никак не могла подобрать слова для начала разговора. Она украдкой рассматривала этого, поистине прекрасного, с тонкими чертами лица, золотоволосого ангела. Любовалась его крыльями и ловила себя на мысли, что если ее чувства окажутся взаимны, то она будет самой счастливой девушкой во всех мирах. Она настолько погружалась в свои размышления, что совершенно не улавливала сути сегодняшнего урока. И это не укрылось от внимания Гарадриэля. 

— Ламия. — мягко обратился к ней ангел, кончиками пальцев приподнимая ее лицо за подбородок. — Ты уже в который раз уплываешь в свои мысли и совершенно меня не слушаешь. В чем дело, радость моя? — от его тихо проникновенного голоса и горячих пальцев на подбородке, ее бросило в жар. Вот он, момент истины, она должна все выяснить сейчас, пока терзающие ее мысли, окончательно не вывели ее из душевного равновесия.  

— В тебе. — так же тихо ответила Ламия. — Наставники не смотрят так на своих учеников и не прикасаются к ним, так. 

Гарадриэль улыбнулся и медленно начал склоняться к ее лицу. 

— Так, это как, Ламия? — прошептал он ей в самые губы. Никаких сомнений больше не осталось. От понимания, что сейчас произойдет у Ламии перехватило дыхание. Поцелуй на языке ангелов означает признание. Признание в своих чувствах. И этот прекрасный ангел, чувство к которому она тщательно скрывала даже от самой себя, сейчас подарит ей ее первый в жизни поцелуй. Их губы уже почти соприкасались, когда Гарадриэль напряженно замер.  

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Ламия, глядя на его сосредоточенное, уже без тени улыбки, лицо. Гарадриэль не ответил. Он некоторое время будто прислушивался к чему-то, а потом резко поднялся и, всматриваясь куда-то вдаль, подошел к краю маленького летающего островка, на поляне которого они проводили сегодняшний урок.  И чем больше он смотрел, тем больше мрачнело его лицо.  

— Гарадриэль? — не выдержала Ламия и подошла к своему наставнику. Она осторожно сжала его плечо, призывая обратить на себя внимание. — Почему ты молчишь? Что случилось? 

— Я услышал зов о помощи. — растеряно пробормотал Гарадриэль. — Ты же знаешь, что перворожденные могут слышать зов с Энтеры? — задал он риторический вопрос.  

— Но ты ведь его и раньше слышал? — удивилась Ламия. 

— Да — кивнул Гарадриэль, все еще всматриваясь в пространство перед собой. — Но это были незначительные сотни голосов. Да и после того, как Свет официально запретил нам вмешиваться в судьбу Энтеры, я мог спокойно закрываться от них, не слышать... Но сейчас, я услышал миллиарды. Даже создания Мрака сейчас молят о помощи, взывая к Свету. И их отчаянье, и ужас настолько велик, что я не могу закрыться. — Гарадриэль замолчал, о чем-то задумавшись.  

— Что ты увидел, Гарадриэль? Что там происходит?  

— Лучше тебе не видеть этого, Ламия. — он медленно перевел на нее взгляд, и увидев испуг в ее глазах, прижал к себе, обнимая за плечи. — Не бойся, радость моя, все будет хорошо. А сейчас извини, мне нужно связаться со Светом. Он наверняка не обратит внимание на очередной зов, даже на такой. Но то, что там происходит может угрожать нашему мирозданию и я должен поспешить.